Чтение онлайн

Бакунин оказался пророком.

Три молодых человека стояли у колыбели радикальной партии — Никола Пашич, Савва Груич и Пера Тодорович. Они подхватили идеи рано умершего Светозара Марковича.

Пера Тодорович был сыном богатого торговца. Все свое наследство он истратил на создание газеты «Самоуправа» («Самоуправление»), ставшей рупором новой партии. Блестящий журналист, пров ванный впоследствии «сербским Жирарденом», он писал преядовитейшие памфлеты, разоблачая австрофильскую политику Милана, Офицер Савва Груич вел пропаганду в армии.

Но подлинным создателем партии стал Никола Пашич. Он оказался прирожденным организатором, хотя говорил лишь намеками, а то и вовсе молчал. После возвращения из Швейцарии он только раз попробовал применить свои познания в архитектуре. В его родном городе Заечаре гордившиеся Пашичем земляки поручили ему построить двухэтажную больницу. Когда здание почти возвели, рабочие обнаружили, что в чертежах Пашича не предусмотрены лестницы. После этого он навсегда посвятил себя политике.

Первая программа радикалов была проста. Они выступили за уменьшение числа налогов, за рассредоточение власти, за расширение прав местного самоуправления и народных представителей, за освобождение всех сербов из-под власти турок и австрийцев и создание Великой Сербии, за тесный союз с матерью-Россией.

Буквально за год партия стала одной из сильнейших в стране. В нее вступали те, кто больше других общался с простым народом, — учителя и священники. Голоса крестьян были обеспечены, и после ближайших выборов радикальные депутаты появились на трибуне скупщины. Радикальные журналисты во главе с Перой Тодоровичем, разоблачая королевскую политику, не стеснялись в выражениях.

По сербской конституции 1869 года личность короля была неприкосновенна и неответственна, и в то же время провозглашалась свобода печати. В выступлениях депутатов при обсуждении проекта конституции встречается интересное соображение: зло можно сотворить и пером и рукой, но ведь не связывают же руки всем людям подряд во избежание возможного преступления.

Объявив себя в 1882 году королем, Милан и его напредняцкое правительство решили сделать так, чтобы личность короля и в самом деле была неприкосновенна и неответственна. Ровно через двадцать дней после коронации был обнародован закон о печати. Этот закон долго потом опустошал ряды сербских журналистов и литераторов, знакомя их с распорядком в королевских тюрьмах. Поскольку мы еще будем встречаться с толкованием этого закона применительно к деяниям Бранислава Нушича, познакомимся с ним.

Начинался он хорошо. Всякий серб имел право высказывать свои мысли устно или письменно. Всякий совершеннолетний гражданин мог открыть типографию, книжный магазин или основать периодическое издание. Далее надо было известить об этом полицию. Никакое сочинение или повременное издание не могло быть задержано полицией… за исключением тех случаев, когда в них встречались выражения, оскорбительные для короля, королевы, наследника и королевского дома, или призыв граждан к поднятию оружия для ниспровержения существовавшего порядка правления.

Вот тут уж к суду привлекались: 1) автор, 2) ответственный редактор, если автор был вне досягаемости, 3) собственник типографии, если неизвестен ни автор, ни редактор, и 4) тот, кто продает, распространяет или вывешивает на улице какое-нибудь печатное произведение, подлежащее каре закона, если не известны ни автор, ни редактор, ни типография. А кара была весьма существенная — каторжные работы до десяти лет.

Много лет спустя, познакомившись не с одним законом о печати и пройдя не одно судебное чистилище, Бранислав Нушич напишет в повести «Божественная комедия» о попытке издания газеты в раю:

«Ах, это было полезное чтение. Можете представить себе, каков был этот номер, если полиция сразу же запретила его, и в тот же день вышел закон о свободной печати, в котором было всего две статьи:

Ст. 1. Печать в раю совершенно свободна.

Ст. 2. Никто в раю не имеет права издавать газет».

Борьба радикалов с самовластьем и бюрократией захватила и Нушича. Более того, ученик седьмого класса «реалки» стал участником крупнейшей противоправительственной демонстрации, состоявшейся 28 апреля 1882 года, тотчас после помпезной поездки по стране новоиспеченного короля Милана Обреновича.

Демонстрация была организована белградскими студентами и школьниками по поводу постановки на сцене Королевского Народного театра комедии французского драматурга Викторьена Сарду «Рабагас». Это довольно слабая пьеска, высмеивавшая политических карьеристов и выставлявшая в выгодном свете героя-монарха. Французская печать характеризовала комедию как «покушение на достоинство литературы». Считалось, что это памфлет на деятелей типа Гамбетты. Пьеса ставилась по предложению известного в сербской истории напредняцкого журналиста и государственного деятеля доктора Владана Джорджевича, которого оппозиционные газеты того времени называли «доктор Красный нос». Его близкий друг Коста Христич не только перевел, но и внес в сербский текст множество выпадов против деятелей радикальной оппозиции в Сербии.

Поскольку даже последующее полицейское следствие не могло установить истинных организаторов демонстрации, сейчас трудно сказать, как она подготавливалась. Газета напредняков «Видело» утверждала, что ученики получили деньги на билеты в театр от радикалов, которым стало известно содержание предстоящего спектакля. Во всяком случае, студенты Великой школы, семинаристы, гимназисты, реалисты, подмастерья и торговые ученики подготовились превосходно.

Студенты и ученики старших классов запаслись свистками, хлопушками и трещотками. Многие прятали под одеждой палки. Ученики младших классов и подмастерья ожидали начала событий снаружи — по сигналу они должны были перебить окна в театре и кричать «Да здравствует народ!»

Представление началось точно в половине восьмого, что тогда случалось редко. Возможно, точность была соблюдена из-за присутствия на спектакле королевы Натальи со свитой и некоторых министров. Поднялся занавес. Сперва все было чинно. Никто не доставал свистков. Полиция, переодетая в штатское, облегченно вздохнула. Но это было затишье перед бурей.

И вот началось. Знак к обструкции подал редактор радикальной юмористической газеты Владимир Милоевич. Пущен был в ход весь шумовой арсенал. Половина зрителей орала, свистела, мяукала. Полицейские бросились в зал. Занавес был опущен, и шум постепенно затих.

Спектакль продолжался. Главный герой пьесы — князь Монако восклицает: «Этот народ надо давить конницей!» Каждому из юношей эта реплика кажется личным оскорблением. Все словно обезумели. Спектакль был сорван.

Министр внутренних дел Милутин Гарашанин, сидевший в ложе с министром просвещения Стояном Новаковичем, попросил королеву Наталью покинуть королевскую ложу и приказал разогнать публику любыми средствами. Вызванные жандармы ворвались в зал в стали избивать публику. Они били юношей обнаженными саблями плашмя. В руках у молодых людей появились палки.