Нянька
Шрифт:
Геральт нахмурился.
– Это «Эльфийская особая», – с улыбкой сказала Синтия. – Двенадцать лет, между прочим, выдержки.
– Дай сюда. – Геральт завинтил и спрятал свою, фляжку и требовательно протянул руку. Полуорка безропотно отдала «Особую».
– Во время обучения воспитуемые не пьют спиртного. Запомни это… и лучше не пытайся меня обмануть – обоняние у меня куда чувствительнее, чем у обычных людей. Даже чувствительнее, чем у большинства эльфов.
– Дадно. – Синтия беспечно пожала плечами. – Как скажешь.
При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что фляжечка сама по себе тоже серебряная, а с внешней стороны еще и с позолотой. Да и камешки на плетенке оказались отнюдь не стеклом.
– У тебя еще много таких дорогостоящих безделушек? Вроде ножа от «Бримингетги», «Вулкана» и вот этой фляжечки?
– Ну… – Синтия задумалась. – Все, пожалуй. Больше ничего нет.
– Я ведь говорил, ведьмаку не стоит носить с собой такие дорогие вещи. Прирежут и имя не спросят. Говорил?'
– Говорил… но только по поводу ножа.
– А голова на плечах у тебя зачем? Чтобы стричься почаще?
Синтия тотчас закусила губу.
– Для того, чтобы думать! Слышишь? Думать, сопоставлять, делать выводы! Ведьмака никто не защитит – он одиночка! Он может рассчитывать только на себя – на свои знания, на свою смекалку, на свою расторопность и на свою силу. И заметь, силу я назвал последней!
Геральт умолк и стало отчетливо слышно, как сверчат на близлежащих деревьях цикады и как потрескивают угольки в костре.
– Ясно тебе, горе мамино? Ты теперь одна! Одна против всего мира.
– Ясно, Геральт, – прошептала Синтия.
– Это я изымаю. Во избежание, как любит говорить один мой знакомый бескуд. Закончится обучение – верну.
– Хорошо, Геральт. Я… я это брала для тебя. Я подумала, что ты, наверное, никогда в жизни не пробовал такого дорогого и редкого напитка…
– Ну почему же никогда, – сварливо перебил ведьмак. – Ладно, замяли. Попробую, а фляжку потом отдам. А теперь давай жуй, а то живот к спине присохнет.
Синтия с готовностью потянулась к снеди, а Геральт, неторопливо открутив серебряную крышечку, сначала поводил горлышком у носа, вдохнул богатейший и неповторимейший букет, блаженно закатил глаза и сделал небольшой долгий глоток.
К сожалению, этого напитка в Большом Киеве, да и во всем мире оставалось все меньше и меньше, поскольку меньше становилось и долгоживущих эльфов. И стоил он – ого-го! Во всяком случае, содержимое этой ювелирной фляжечки явно перебивало ценою саму фляжечку и фурнитуру.
Короче, за вечер Геральт выдул все.
«А фигли? – подумал он слегка сердито. – Подсунули мне работенку с кошмариками, так почему бы не пользоваться случайностями?»
И выдул. Постепенно. А потом вернулся к недопитому пиву, в первую минуту передернувшись от контраста.
– Приберись тут, – велел он Синтии, и та послушно вскочила. – Мусор – в пакет и в урну при входе. Кости – отдельно, может, песик какой приблудится на запашок, пусть попирует. Костер пока не трогай, я посижу еще.
– А я?
– А ты – марш спать! Завтра я тебя черта с два добужусь, чувствую. Второй этаж твой. И окно не открывай, только форточку.
Быстренько прибравшись, полуорка сбегала в близлежащие кустики, умылась поя краном на первом этаже и поднялась на второй. Геральт остался сидеть у дотлевающего костра, даже кода допил пиво. Щурился на звезды, вдыхал вечерний воздух. У входа кто-то невидимый от костра уже вовсю хрупал заботливо оставленными костями. Где-то далеко-далеко, на пределе слышимости играла музыка. В противоположной стороне взревывали несколько моторов, но неопасно. Просто резвится дикая машинерия на просторах Большого Киева. Район почти ненаселенный, отчего бы ей не резвиться?
«Итак, герр нянька, каким премудростям будем обучать нашу драгоценную во всех смыслах девицу назавтра? А пожалуй, что задержимся здесь и полезем в Сеть. После сегодняшнего на ногах она вряд ли долго продержится. А значит, будем вколачивать ведьмачью премудрость – ту, что должна сидеть в башке и быть готовой к использованию ежесекундно. Ну, не без физзарядки, конечно, и не без пробежки… Но щадяще, щадяще…»
С этой мыслью Геральт залил костер, также посетил кусты и направился к коттеджу.
Когда ведьмак улегся и напряг измененный клиническим кабинетом слух, наверху он уловил только равномерное посапывайте.
– Подъем! Полундра!
Никакой реакции. Синтия спала, свернувшись калачиком и отбросив одеяло.
«Н-да, – подумал Геральт. – Эк тебя укатало-то всего за один день».
В окно заглядывало рассветное солнце, бросая на стены наклонные расширяющиеся полосы нежно-розового цвета.
– Полундра! Враги! – повторно рявкнул Геральт.
Синтия даже не шевельнулась.
Тогда Геральт сцапал ее за смуглую лодыжку и бесцеремонно стянул на пол.
– Ай! – взвизгнула орка, невольно цепляясь за постель. Матрац вместе с простыней и одеялом сполз вслед за нею, я подушка увенчала эту живописную кучу-малу.
– Подъем, говорю!
Из-под одеяла показалось заспанное личико Синтии.
Не в пример воспитуемой Геральт был свеж и бодр. Бриться ведьмакам ни к чему – в результате испытания они напрочь лишаются волосяного покрова на лице и теле. Но гладкие щеки все равно производили впечатление утренней выбритости и общей подтянутости.
– Две минуты на одевание, на уборку постели – и во двор, на разминочку. Босиком. Куртку тоже не надевай, только брюки и рубашку.
– А…
– Разговорчики! Время пошло!
Вниз Синтия сошла через две минуты восемнадцать секунд.
– Опоздала! Восемнадцать отжиманий сверх нормы! Упор лежа принять!
На этот раз полуорка не пререкалась.
Геральт качал и гонял ее минут двадцать. Чуть больше. За это время с Синтии сошло семь потов. Поэтому ведьмак, не мудрствуя лукаво, натянул на кран у коттеджа загодя присмотренный шланг и некоторое время добросовестно поливал визжащую Синтию. Она пыталась удрать в коттедж, но Геральт умело пресекал ее поползновения струей воды.