Нянька
Шрифт:
А секундой позже Синтия поняла.
Гордость.
На заводах кто-то точно обитал: мелкие следы редкого присутствия живых то и дело попадались по пути. Хотя, вопреки опасениям Геральта, никто на грохот при штурме ворот так и не явился – по крайней мере в те несколько минут, что понадобились ведьмаку и полуорке, дабы шмыгнуть на территорию и бегом пересечь пустырь между забором и ближайшим цехом. Ведьмак почему-то опасался только открытых участков, видно, среди строений или внутри них надеялся легко укрыться. Или без труда отбиться от недовольных вторжением хозяев.
Судьбой локомотивчика Геральт перестал интересоваться в момент столкновения того с воротами – если вообще когда-либо интересовался судьбой машин, которые использовал. Откровенно говоря, от геройского тарана локомотивчик особо не пострадал, лишь слегка погнул поручни на площадке перед кабиной – основной удар о ворота приняла на себя лапа сцепки с вагонами, торчащая вперед. Плюс несколько царапин на кожухе да ободранная колючкой крыша – вот и весь урон. После прохода сквозь ворота локомотивчик прокатился по рельсам еще метров полета и остановился. Когда Геральт и Синтия пробегали мимо, он слегка дернулся, словно испугался, что его снова заставят что-нибудь таранить, но живые пробежали мимо, и машина успокоилась. В сущности, такие давно прирученные старички очень покладисты и послушны.
По заводу ведьмак и ученица старались идти по возможности быстро и незаметно. Геральт намечал путь, Синтия пыталась не отстать. Получалось… почти. Живых они так и не встретили. Точнее, не встретили бы, если бы Геральту не вэпумалось заскочить в сторожку у самого выхода с территории.
Но Геральту вздумалось.
Сторожка была пуста. Большое стеклянное окно глядело на блестящие никелированные турникеты; стол перед окном, на столе – недопитая чашка чая. Часы на стене, а под часами – нечто напоминающее телефон или переговорник, но почему-то с небольшим экранчиком в верхней части, экранчик светился, показывая искаженное лицо незнакомого живого – человека средних лет. От живого веяло страхом. Губы его шевелились, словно он читал молитву.
Л секундой позже Синтия поняла, что живой ее тоже видит.
– Ух ты, – сказал Геральт с намеком на удивление в голосе. – Видеофон! Надо же – в такой дыре!
– Видеофон? – переспросила Синтия с любопытством. – Что такое – видеофон?
– То же, что и телефон. Только с передачей не одних голосов, а еще и изображений собеседников.
– А… – поняла Синтия. – И такое, оказывается, бывает?
– Бывает еще и не такое, – пожал плечами Геральт. Синтия вновь взглянула на экранчик.
План стал крупнее, словно живой вплотную приблизился к своему аппарату. Теперь он что-то кричал, но ни единого звука видеофон не воспроизводил.
Геральт несколько секунд изучал надписи на передней панели видеофона, потом нажал на серебристую кнопку в уголке и в сторожку ворвался панический голос живого:
– …гите!!! Помогите нам!!! Мы заперты!!!
– Привет, – с ужасающим спокойствием поздоровалсяведьмак. – Прекрати, пожалуйста, орать.
– Мы погибнем!!! – продолжал орать незнакомец. – Я знаю, это не комната, это камера гигантского пресса! Стена
уже сдвинулась на целых полшага!! В камере вся моя семья – один я тут, в пультовой! Помогите!
– Пресс? – хмыкнул Геральт. – Очень интересно. А зачем твоя семья забралась в камеру пресса?
– Помогите!! – продолжая орать человек. – Жизнью заклинаю, помогите нам!! Я не могу выйти из пультовой, замок заклинило, когда начал работать пресс!! Там жена и дети, помогите!! Все отдам, только спасите их!!
– Так уж и все, – буркнул Гёральт. – Слышь, человече, глянь-ка на пульт. Слева и сбоку. Там должна быть табличка – что там написано?
Человечек осекся, орать перестал, но послушно шагнул прочь от видеофона и наклонился.
– Гэ-Пэ сто два! – прочел он. – Завод «ГидроПромАвтоматика»…
– Понятно, – кивнул Геральт. – Сто второй, значит…
– Да делайте же что-нибудь!! – снова сорвался на крик человек.
– А с какой, собственно, стати? – поинтересовался Геральт с прежним леденящим душу спокойствием.
– У вас что, сердца нет? – Человечек принялся умолять. – Там жена и семеро детей! Младшенькой всего полгода! И собака там!! Они ведь погибнут все!!
– Надо же, – сокрушенно вздохнул Геральт. – И собака! Синтия боялась вмешаться. Она не верила, что ведьмак бросит человека и его семью в беде.
– А заплатить у тебя найдется чем? – вновь невозмутимо спросил Геральт. – А то, знаешь ли, я не работаю бесплатно. Я – ведьмак.
Человек умолк, в упор взглянув на Геральта – на лысую голову, на татуировку, на немигающие глаза. – Ведьмак, – пробормотал человек.
На его лице отразилась напряженная работа мысли и целая гамма противоречивых чувств. С одной стороны – радость и надежда, ведь кто, как не ведьмаки, умеет укрощать своенравные машины вроде пресса, заглотившего семью этого несчастного? С другой – естественный страх и недоверие обывателя по отношению к ведьмакам, существам странным, неприятным и плохо постижимым.
– У меня есть немного денег.,. Тысячи две.
– Мало. Меньше чем за двадцать я со сто вторым путаться не буду, здоровье дороже.
– Я отработаю! – горячо пообещал живой.
– Не пойдет. Оплата вперед. Ты хоть знаешь, что за монстр этот сто второй?
Человек в отчаянии оглянулся – Синтия смутно различала за его спиной припавшие к прозрачной стене силуэты.
– Помоги, ведьмак! Потом разберемся!!
Но Геральт остался непреклонен и глух к чужим мольбам:
– Нет, уважаемый. В кредит я не работаю.
– Бери все, что у меня есть! – Человек едва не плакал. – Машина есть, деньги, у жены кое-какие побрякушки – забирай все! Только спаси их!
– Говоришь, младшенькой полгода? – задумчиво протянул Геральт. – А остальным сколько?
– Да какая разница? – взвыл живой. – Старшей уже двенадцать.
– А вон тому пацану сколько? – не унимался Геральт. – Который с краю.
– Два… с небольшим.
– Самое то, – кивнул Геральт. – Хорошо. Я помогу не за деньги. Но если я сумею отключить пресс, ты отдашь мне этого ребенка…………..