Чтение онлайн

– Не, не хочу, - покраснел я, скрывая причину, по которой мне не хотелось уходить.

В шахматы я продул. И не один раз.

– Ты мне поддаёшься? – с досадой спросила Катя, в очередной раз расставляя фигуры.

– Что ты, Катюш, ты замечательно играешь! – оправдывался я, пытаясь унять сердечко.

– Раньше ты всегда меня обыгрывал, и сразу уходил.

– Я же говорю, что изменился.

– Я вижу. Прости, что обижала тебя.

– Кать, если захочешь, обижай, сколько угодно! – сказал я от чистого сердца.

Катя внимательно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Так я наслаждался обществом Кати весь вечер, пока не пробили склянки, после которых полагалось готовиться ко сну.

Почистив зубы и умывшись, я лёг на своё место. Пришёл Ростик, залез на свою кровать, поворочался там, потом слез вниз, и забрался ко мне под одеяло. Подышав там, он спросил:

– Можно, я буду спать с тобой? Мне одному неуютно.

– Спи, а то я один могу здесь потеряться, такой худой.

Ростик хихикнул и спросил:

– Ты правда, жил на Земле?

– Жил, - согласился я.

– Расскажи?

– Ростик, я жил там двести пятьдесят лет назад.

– Ну и что! – настаивал мальчик.

– В то время для нас ваша станция была фантастикой.

– Я знаю, мы же учили историю.

– Многие ребята, которые жили в то время, с удовольствием поменялись бы с вами местами.

– Ну и менялись бы! Мы бы тоже… с удовольствием! Так ты поменялся с Тоником?! Тебя как зовут?

– Алекс… Саша.

– Саша?! Вот здорово! Как ты там жил? Учился в школе? Расскажи!

– Ростик, я уже не хотел ни с кем меняться. Я уже был дедом, у меня внуки…

– Врёшь! – подскочил Ростик, - Чтобы у тебя были внуки, значит, должны быть дети?!

– Ну да, у меня были девочки. Конечно, теперь можно сказать, что были.

– И каково это?

– Что?

– Быть папой.

– По-всякому, - пожал я плечами, - и тяжело, и радостно. Но, прежде, чем быть папой, я был сыном.

– Правда?! – задохнулся Ростик, не в силах спокойно лежать, он крутился на месте, садился, внимательно заглядывая мне в глаза.

Я рассказал немножко. Обычная жизнь обычного мальчика показалась Ростику сказкой.

– Ростик, - спросил я, - Тебе на самом деле интересно, или завтра будете надо мной смеяться?

Ростик замер под одеялом, потом сказал:

– Если честно, мы хотели узнать, врёшь ты всё, или правду говоришь.

– И что?

– Н-не знаю… ты так запросто рассказываешь, как будто взаправду жил на Земле. Но так не бывает! – снова привстал он на локте, глядя мне в глаза.

– Не бывает, - согласился я, - не бывает искусственных мальчиков и девочек, не бывает детских археологических экспедиций на заброшенных планетах. Я сплю, и мне снится сон. Давай спать, я завтра проснусь, и пойду на работу! – Я повернулся к стене и закрыл глаза. Ростик тоже замолчал, думая, наверно, где я придумал, где сказал правду.

Я же говорю, что Ростика для меня нет, что я для него тоже не существую.

Всё получилось так, как я и говорил вечером Ростику: утром я проснулся, и пошёл на работу. На раскопки, встав, спросонья чуть не полетел на пол через спящего рядом мальчика.

Но прежде Василиса устроила нам утреннюю зарядку. Заспанные и ленивые, выстроились мы в спортзале, мальчики в трусиках, девочки в трусиках и маечках. Девочки в передней шеренге, мы в задней. Василиса, тоже в футболке и шортах, показывала, какие упражнения надо делать, под бодрую музыку, и мы потихоньку проснулись, глазки заблестели, мы уже с удовольствием махали руками и ногами, сгибались и разгибались. Я смотрел на спину стоящей передо мной Кати, и внутри у меня разливалось тепло, в предвкушении дня, который я проведу вместе с ней.

Я уже начал свыкаться со своим новым положением практиканта. Возможно, так бы и остался Тоником, если бы… Но всё по порядку.

Ребята начали привыкать ко мне, одно их раздражало: каждый вечер я старался сбежать, чтобы посмотреть на закат за стеклянным городом. Никто не садился за стол, пока не соберутся все.

Как я уже говорил, связь со станцией у меня не всегда срабатывала.

– Вася, я вернусь, как только отгорит закат, ужинайте без меня!

– Ты совершенно невозможный ребёнок! – сердилась Вася, иногда чувствительно меня шлёпая по заднему месту, - Ты подрываешь дисциплину! Сегодня ты ходишь смотреть на закат, завтра кто-нибудь захочет поковыряться в дюнах, послезавтра кто-то найдёт что-нибудь интересное на посадочной площадке во время прибытия очередного борта, или кому-нибудь, скажем, тебе, надоест смотреть на закат из-за изгороди, и ты пойдёшь поближе к Городу. Думаешь, законы пишут, чтобы вам навредить, притеснить? Законы пишутся кровью!

– Да помню я! Это техника безопасности…

– Вот именно, безопасности! Заставляешь меня ходить за тобой, ребят нервируешь. Смотри, будут бить, вступаться не буду!

Я обиженно-виновато шмыгал носом, но на следующий вечер опять убегал к ограждению станции, предварительно проверив связь. Если не забывал. Зато натренировался автоматически надевать свою вторую кожу. Вообще мой скафандр являлся скафандром высшей защиты, в нём так же комфортно в космосе, как и на планете типа Венеры.

Внутри он был из такого же белкового материала, как и я, следующие слои постепенно переходили в кремнийорганическую структуру.

Когда я спросил, почему мне легко работается на раскопках, и тяжело в спортзале, мне объяснили, что мне помогает скафандр. При желании, он может принять на себя очень большую нагрузку, но после этого его надо хорошо накормить, иначе начнёт высасывать силы из начинки, то есть, из хозяина. Скафандр питается в шкафчике. Можно кормить его собой, но тогда надо часто кушать самому.

А если без экстремальных нагрузок, то система регенерации позволяла находиться в нём очень длительное время без пополнения запасов. Я, правда, ещё не рискнул ни разу проверить регенерационные способности моей второй кожи, один раз только, по-маленькому. Всё просочилось, как в песок.

Вода, которую можно было пить, не снимая шлема, была похожа на родниковую. Ребята не знали, но я-то помню, какова настоящая вода на вкус. Разве что вкус у моего нового тела другой?

Тогда я рад за это тело, потому что всё, что предлагают на завтраки, обеды и ужины, доставляет мне искреннее удовольствие. Вася говорит, что до моего помешательства у меня был отвратительный аппетит. В отчёте? Если напишет правду, у наставницы отминусуют баллы, могут поставить незачёт по практике.

За мою смерть она уже что-то получила. Воскрешение не компенсировало наказание, как бы не повлекло ещё больше штрафных баллов. Там же думают, что Вася хотела заморозить живого, не заражённого человека, по ошибке. Только хорошее отношение Васьки ко мне спасло меня от окончательной гибели.