Чтение онлайн

Это замечание насторожило меня: что значит «хорошее отношение»?

Шла вторая неделя моего пребывания на станции. Я уже привык к своему статусу ребёнка.

То, что я перестал интересоваться ископаемым мусором, мало кого удивило или рассердило, определённо такие находки никого не радовали. Ростик говорил, что некоторые ребята во время практики, находили настоящие захоронения, с действительно ценными экспонатами, которые даже выставляли в музеях, а по этим черепкам можно было лишь узнать, когда они были изготовлены, или разбиты.

В этот день мы, как обычно, позавтракали, стали собираться на привычные раскопки.

Мы с Ростиком и Катей уже прилично углубились в тупичке, нам помогала напарница Ростика, Лена, тоже очень приятная, неконфликтная девочка. Я с удовольствием трудился с ними, мы весело болтали в перерывах, ребята иногда подтрунивали надо мной, называя «дедом». А я?

Когда моюсь в кабинке, выхожу и смотрю на себя в зеркало, на свою тощую детскую фигурку, силюсь представить, что мне под шестьдесят, и уже не могу. Новая жизнь властно начала захватывать моё сознание. Если сначала я думал, что не сегодня, так завтра проснусь, то теперь кажется, что сном была прошлая жизнь.

Мальчишки и девчонки, в полном составе, бывало, собирались в кают-компании, послушать мои рассказы. Я сразу предупредил, что мои рассказы, не что иное, как истории из давних – давних времён, когда люди только выходили на орбиту Земли, и то, что сейчас является рутинным и скучным делом, в то время было смелой фантастикой.

Так вот, когда мы начали собираться на выход, у Василисы прозвучал сигнал связи с куратором группы. Наша начальница удалилась в свою каюту, вышла бледная, с пожатыми губами.

На немой вопрос ребят, Вася глубоко вздохнула, и сказала:

– Объявили эвакуацию. Сейчас прибудет «призрак», ждём корабль, и переодеваемся в скафандры.

Кроме Тоника и Кати. Тоник и Катя остаются.

В кают-компании воцарилась звенящая тишина.

– Я не знаю, почему! Сказали, их заберёт к себе прибывающая экспедиция, они будут работать со взрослыми.

– Так никогда не было! – сказал Мишка.

– Я сама ничего не понимаю, - развела руками Вася, - но не могу не подчиниться приказу. Со мной говорил Первый заместитель губернатора колонии системы Морской Звезды Дмитрий Колодезный.

Сами понимаете, насколько это серьёзно. Приказ обсуждению не подлежит. Ждём прибытия борта, и сразу переодеваемся.

Ждать пришлось недолго. В иллюминаторы было видно, как заколыхался воздух, вспыхнул сиреневыми сполохами, порыв ветра поднял песчаную метель, и на посадочной площадке материализовался громадный конус «призрака», меж пространственного корабля.

Ребята зашевелились и в полной тишине отправились облачаться в свои скафандры.

Мы с Катей остались стоять посреди кают-компании. Вася подошла к нам, взяла меня за плечи, и неожиданно, крепко поцеловала в губы.

От неожиданности я стал вырываться, сучил ножками, но Вася была сильной девушкой, мои попытки вырваться из её объятий потерпели фиаско. Наконец Вася отпустила меня. Я стал плеваться и вытирать губы рукавом.

– Ты с ума сошла! – воскликнул я.

– Ну что ты бесишься? – дрогнувшим голосом спросила Вася, - Я же не виновата! Я люблю тебя!

– Упаси господь от такой любви! – крикнул я со слезами на глазах. Вася закусила губу и вышла.

Мы с Катей бросились к иллюминатору, стали наблюдать, как вышли наши друзья, сопровождаемые Василисой, дошли до корабля, исчезли в нём. Потом силуэт корабля заколыхался и растворился.

Теперь опять стали видны песчаные дюны.

Мы остались одни.

Глава четвёртая.

Одни.

Мы отошли от иллюминатора, Катя посмотрела на меня и закатила мне пощёчину. Моя голова метнулась влево, Катя треснула по левой щеке, потом, с плачем, обняла меня за шею.

– Катя, успокойся, - гладил я её по спине.

– Я ударила тебя, Тоник, где больно? – отстранилась она от меня. Я пальцем показал на левую щёку.

Катя поцеловала эту щёку. Тогда я показал на правую щёку, Катя поцеловала правую.

Я показал на губы. Катя засмеялась и неумело ткнулась своими губами в мои губы.

– Я не виноват, Катя, - пытался оправдаться я.

– Глупый, я ударила тебя за то, что ты целовался с Васькой!

– Я не целовался с ней!

– Всё равно. Наконец-то мы одни, Тоник!

– Что же тут хорошего? – удивился я.

– Как мне все надоели! Мне только с тобой было хорошо.

– Катя, я не понимаю, что здесь происходит, но мне это не нравится.

– Тоник, давай об этом подумаем завтра? Сегодня будем с тобой вдвоём.

– Ты уверена, что завтра будет?

– Что значит «завтра будет»? Куда оно денется?

– Не знаю, Катя, что-то случилось, возможно, связанное с моим появлением. Я боюсь за тебя.

– Я никому тебя не отдам, - Катя сдавила меня изо всей силы, я чуть не задохнулся.

– Сегодня пойдём на раскоп? – спросила она меня.

– Я бы пошёл, мне там нравится. Скучно будет, наверно, одним.

– Не будет, мы же вдвоём. Вот если бы тебя оставили одного! Но одного запрещено оставлять.

– И поэтому пожертвовали тобой?

– Что значит, «пожертвовали»? Ма с тобой пара. Если бы меня отправили куда-нибудь на край Галактики, ты последовал бы за мной. Или ты был бы против?

– Нет, Катя, теперь мы связаны.

– Вот видишь!

Мы решили сходить на раскоп. Чем ещё заниматься? Отдохнуть успеем вечером, тем более, что я надеялся подольше понаблюдать за Городом.

Придя на наше место, решили прокопать у стены поглубже. Сначала набирали носилки, потом относили на курган.