Чтение онлайн

– Говорят, и королевская власть – от бога, – заметил Светлан. – Вопрос: от какого? И сколько их в христианском мире? Может, вы и вовсе – язычники, ибо поклоняетесь многим богам?

– Как бы то ни было, – продолжил приор, – я готов присягнуть богу нашего короля. Потому что если Луи простит нас, то и Ордену будет благо.

– И тебе, да? Уж Дори не пойдет на мировую – значит, его тоже придется задвинуть. А кто остается?

– Пожалуй, следующий за ним – я, – снова улыбнулся д'Адуи. – И разве не лучше для всех, чтобы Орден возглавил не полусумасшедший и не фанатик, но человек вменяемый, вдобавок светский… э-э… я имею в виду образ мыслей.

– Слава богу, это решать не мне, – сказал богатырь. – Но Луи, думаю, с тобой согласится – если поверит, что ты не станешь бузить.

– Да ведь мне и смысла нет, монсеньор. На верховную власть я не посягаю, в вопросах веры достаточно терпим. Мое назначение – быть вторым. И лучше стать вторым в королевстве, нежели в Ордене.

– Дори тоже согласен быть вторым – после своего бога.

– Ну, боги не в счет. Давайте уж не отрываться от грешной земли.

– Тут ты прав, – согласился Светлан. – Итак, следующая наша цель – Дори. Таких птичек лучше сбивать на взлете. Пока он еще не вошел в полную силу.

– Тогда давай исходить из худшего, – предложила Мишка.

Поглядев на нее, богатырь хмыкнул:

– Я и то дивлюсь: чего это ты так долго молчала?

– Иной раз и послушать невредно.

– Даже полезно, а? Ну и о каком худшем ты толкуешь?

– Допустим, что в Дори и впрямь воплотился… э-э… господствующий в Нордии психотип.

– Или, если коротко, Господь.

– Пусть, – кивнула девочка. – Или Вседержитель – что ближе к его сути. Но как ни назови, поддержка в массах у него нехилая. И если хотя бы крохи ее перепадают аббату…

– То есть, по-твоему, Господь снабжает своего слугу не только силой, но и сведениями?

– Скорее всего, – подтвердила она. – А заодно благоприятствует ему, в чем только может.

– Что это значит? – насторожился д'Адуи.

– Не бойся, ваш бог вовсе не всемогущ и не всевидящ, – успокоил Светлан. – Он знает и видит не больше, чем его группа поддержки.

– Группа-то – в сотни тысяч, – заметила Мишка. – Это минимум.

– Что это означает, монсеньор? – снова спросил приор.

Поглядев на него, богатырь пояснил:

– Ну, если в тебе, например, сильней Господь, чем… э-э… Создатель, то все, о чем ты узнаёшь, тотчас поступает к первому. А уже от него… Или ты ни в кого не веришь?

– Бог мой, вы меня совсем запутали!..

– Так я ж и спрашиваю: который бог – твой? Потому что, как понимаешь, держать лазутчика в своем стане…

– По-вашему, на это так легко ответить?

– Но за тебя это не сделает никто.

Подумав, монах произнес:

– Ну да, я не столь ярый христианин, как тот же аббат Дори, и за свои поступки мне бывает… э-э…

– Стыдно? – подсказал Светлан. – Страшно? Или поровну того и другого?

– Вас интересует пропорция? – догадался д'Адуи. – Разве это важно?

– Стыд – от Создателя, – пояснил богатырь. – Страх – от Господа.

– Ладно, предположим, что я слуга двух господ. Осталось выяснить, кому я служу верней.

– Ха, это и так ясно: себе, – фыркнула ведьма. – Вот кто тут второй призер?

– Хоть раз ты поступал себе в ущерб? – спросил Светлан. – То есть отлично сознавая, что от этого никакого навара, и все ж делая – будто тебя что-то ведет… или не пускает.

Монах задумался.

– Однажды я предупредил купца, что его дочь ночью заберут, – наконец сказал он.

– И сколько с него содрал? – поинтересовалась Мишка.

Д'Адуи покачал головой:

– Он даже не узнал, от кого сведения. Но девушка была столь красива… И ведь я знал, что больше ее не увижу. Довольно глупо, да?

– Давно это произошло? – справился богатырь.

– Около года назад.

– Что ж, хоть какой-то просвет. Верные ленинцы так не поступают – враг есть враг. А раз твоя выходка не всплыла, значит, Господь над тобой не властен.

– Потом мне было очень страшно, – признался д'Адуи. – И в то же время я чувствовал облегчение. Стыда не было, нет… Пожалуй, я даже гордился собой.

– Восхищение красотой – тоже от Творца, – заявила девочка. – Псы Господние глухи к ней. А если и замечают, тут же пытаются втоптать в грязь. Или даже обратить в прах, объявляя дьявольским порождением.

Наконец накупавшись, к ним подошла Лора, блистая божественной наготой, а великолепием пропорций наводя трепет, – живая иллюстрация к короткому спичу ведьмы. Правда, эту песню не задушишь так просто. Любую свору, натравленную Вседержителем, силачка разорвет в клочья – для врагов она опасней тигрицы.

– Что же не примкнул? – спросила она у Светлана, присаживаясь на его колено. – Я ждала.

Капли дождя разбивались о ее плечи и бедра, но силачке не было зябко. Да ее бы и снег не пробрал.

– Думаешь, мне не хотелось? – откликнулся тот. – Но эти игры уже стали опасными. И затевать их на глазах… э-э… святых отшельниц…

– …а также детей, – фыркнула Мишка, будто на своем веку видала и не такое (что, кстати, вполне возможно). – Старый стал, ленивый – да?

– А тебе обязательно нужно встрять, – проворчал богатырь. – Тут и без тебя все смешалось, как в доме… кого?

– Облонских.

– Ишь, и это знает! – хмыкнул он. – Ладно, вернемся к баранам… вернее, к меченосцам. С приором вроде разобрались, а вот что делать с этими? – Светлан кивнул на уцелевших монахов, еще колдующих над братской могилой. – Может, оставим их тут?

– Они отличные воины, – вступился д'Адуи. – Храбрые, искусные, преданные.

– Кому? – сейчас же спросил Светлан.

– Прежде всего – мне. Я набирал эту команду сам, по всей Нордии выискивая лучших ратников, принимая даже иноземцев. Почти все не из знатных фамилий, а иные лишь именуются дворянами.