Обманка
Шрифт:
Штаны узковаты будут, с сожалением признала я. Да и вообще его одежда мне не пригодится.
Плевать, решила я и повернула бесчувственное тело поудобнее, чтобы достать ключ от двери, который Дагаллиан, к счастью, не успел прикрепить к основной связке. В конце концов, благородной леди Эртрисс вполне простительно эксцентричное поведение, а значит, и мне ничего не будет за прогулку в ночной рубашке по вечернему городу.
Сначала ключ уперся, ни в какую не желая поворачиваться; потом я догадалась не вставлять его слишком глубоко, и замок наконец удовлетворенно щелкнул, выпуская меня из ненавистной нежилой комнаты.
В обе стороны уходил темноватый коридор, украшенный разве что парой-тройкой рыцарских доспехов да стоптанной ковровой дорожкой. Каждые метров десять в стене красовались одинаковые закрытые двери — по всей видимости, за ними скрывались точно такие же комнаты, как и моя.
Смутно припомнив, в какой стороне лестница, по которой меня вела в столовую еще та девочка, я решительно прошествовала направо. Если кто попытается меня остановить, устрою такой скандал, что у всех местных прабабушек на небесах уши в трубочку свернутся.
И до лампочки мне, что там подумает дворцовая стража, когда я вломлюсь к Его Величеству и потребую вернуть меня домой. Я зла!
Замок, казалось, вымер. Если утром по дороге в столовую мне время от времени попадались выряженные в обязательную форму слуги и даже пара-тройка расфуфыренных то ли гостей, то ли домочадцев, то теперь мне не встретилось ни души. Я беспрепятственно нашла лестницу; очень, очень, безумно долго спускалась, тихо тупея от повторяющихся движений и так и не изменившегося вида однотонной ковровой дорожки, а след-в-след за мной, дыша в спину, ступала упрямая мысль, что я что-то пропустила, что-то крайне важное…
В огромном светло-сером холле, насквозь продумываемом зябким вечерним ветром, так же никого не было. Сквозняк хлопал дверью, яростно трепал полупрозрачные занавески гигантских окон, и, кроме его жалобных завываний да ударов крепкой дубовой створки о косяк, ниоткуда не доносилось ни звука.
И вот тогда мне стало страшно. Не потому, что я на другой планете, черт знает насколько далеко от дома, — а потому, что я могу ни с того ни с сего на этой самой планете остаться одна-одинешенька. Ну не мог же такой большой замок просто взять и опустеть?
А потом вдруг поняла, что страх делится на две ровные половинки. И одна из них — не моя.
Ощущение было настолько непривычное, пугающее — и в то же время четкое, ясное и уверенное, что я поневоле схватилась за голову: мне казалось, что там сидят не только мои мысли…
Отлично. Вот и дожили до шизофрении. А стоит ли возвращаться? Еще пара-тройка таких деньков, и я стану практически неотличима от местных!
Глубоко вздохнув, заставила себя расслабиться и даже более-менее успокоиться. Что бы это ни было — такие глюки на пустом месте не появляются, раз не хочется звать сие чувство шизой — будет интуицией. Так что же она собирается сказать?
А страх — вторая его половина — спешил сообщить, что существует на свете такая штука, как потусторонний ужас насильственной смерти, и внушается она почему-то… мной? Да еще и носителя этого страха как такового в замке не обнаружилось — только терпко пахнущие ментальные следы, обрывки эмоций…
От ставших такими очевидными наблюдений резко заболела голова, и я уселась прямо на пол, сдавив пальцами виски и подтянув колени к груди. Какого черта я чувствую? Что этот лорд со мной сделал?..
Не знаю, сколько я просидела, бессильно сжимая раскалывающуюся голову. Боль постепенно уходила, оставляя после себя звенящую пустоту и недоверие — все? Вот так легко? И недоверие, как мне показалось, тоже было не мое. Но исследовать это ощущение я благоразумно не стала.
Улицы окрест тоже пропахли тем же страхом и спешным бегством. Я целенаправленно шла ко Дворцу, пересекая внушительных размеров светло-серую площадь — ту самую, посреди которой торчала башня, похожая на руку; из нее тянуло каким-то странным горьковатым ароматом, заставившим что-то внутри меня насторожиться, затаиться — и в то мгновение, когда я проходила мимо строения, необыкновенное чутье меня неожиданно покинуло, заставив остановиться, тряся головой. Но, впрочем, оно и к лучшему — глюки мучить не будут, решила я и продолжила шествие.
Стражи у главного входа во Дворец неприязненно покосились на меня и, не задумываясь, скрестили пики.
— Миледи Эртрисс не в курсе произошедшего? — зачем-то боязливо оглянувшись за спину, поинтересовался один из них.
— Да откуда Эри знать? — огрызнулся второй, тоже оглянувшись. Потом повернулся налево, направо, посмотрел поверх моей макушки на площадь и наконец осторожно снял шлем, прислонив копье к стене.
Я отступила на шаг назад, благо размеры «крыльца» позволяли и не такие маневры.
Под шлемом обнаружился довольно молодой мужчина, темноволосый и ухоженный; не то чтобы его можно назвать красивым, но что-то в нем было такое чарующе-гипнотизирующее, что заставило забыть обо всех проблемах — внимание поневоле концентрировалось на нем, без остатка, и этот человек, казалось, заполнял собой одним все мироздание. Улыбался он совершенно завораживающе: кроме этой сияющей, искренней улыбки в моем личном пространстве ничего не осталось, кроме одного осознания, портящего все впечатление.
Глаза у этого симпатяги были точь-в-точь как у лорда Дагаллиана — светло-светло-серые, почти белые, настороженные. Наблюдающие.
— Что знать? — уточнила я, отступая еще на шаг.
Но ответа не получила: сощурив неожиданно изменившие цвет глаза, «стражник» схватил меня за подбородок, притягивая к себе, и буквально пригвоздил тяжелым взглядом к месту. Я стояла ни жива ни мертва; по спине паникующими толпами бегали ледяные мурашки, а в голове билась одна простая мысль — да этот убьет, не задумываясь!