Обмен
Шрифт:
5
Пациентом оказался всё тот же закутанный в одеяло человек с парохода. Оказалось, что в аптеке он упал без сознания, едва успев заплатить за лекарства. Провизор привёл его в чувство нашатырём, нанял пролётку и отправил к врачу, но по дороге больному опять стало плохо. Отцу и в самом деле пришлось нести беспомощного незнакомца в смотровой кабинет - тот сам идти не мог, только постанывал тихонько, не открывая глаз.
Вскоре доктор вышел и, аккуратно притворив за собой дверь, тихо сказал домочадцам:
– Я снял боль и жар, он уснул. Странные симптомы. Не оказалась бы эта напасть заразной. Только эпидемий нам тут не хватало. Оставлю его пока в карантине и съезжу к пароходу, - узнать, не страдал ли кто из палубных похожей хворью. А вы трое - в кабинет ни ногой. Катти, распылите уксусную эссенцию. Васильич, до моего возвращения никого не принимать и вообще дальше порога не пускать. Ни гостей, ни визитёров, ни посыльных.
– Знамо дело,- кивнул старик.
– Не извольте беспокоиться, мышь не проскочит.
Он посмотрел на Колю и добавил многозначительно:
– Ни сюды не проскочит, ни туды.
6
Едва за отцом захлопнулась дверь, Коля бросился к телефону.
– Дом Зотова, будьте добры! Илька, ты?
– Я.
Коля оглянулся на дверь, горячо зашептал в трубку:
– Илька, он к нам пришёл, господин этот! Ну тот, с одеялом! То есть не сам пришёл, его без чувств привезли! Спит сейчас в смотровой. А отец на пристань поехал, с пароходными разговаривать, и велел Васильичу нас всех караулить, чтоб заразу по городу не разнесли!
Илькин голос на том конце провода звучал напряжённо:
– Я этот пример ещё не дорешал. Как дорешаю, сразу тебе позвоню.
– Не можешь говорить?
– догадался Коля.
– Рядом кто-то есть?
– Ага.
Разочарованный Коля побрёл в свою комнату. Чем бы заняться? Может, и правда уроки поделать? Он достал из ранца греческую хрестоматию, раскрыл, задумчиво посмотрел на текст:
' i i ii i·
i ' i' i i i' i ...
Возиться с переводом совершенно не хотелось. Коля привычно прошмыгнул в отцовский кабинет, снял с полки книжного шкафа один из томов "Сочинений и переводов Н. И. Гнедича", нашёл нужную страницу:
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,
Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал...
Он довольно улыбнулся, вернулся к себе, плюхнулся на кушетку и начал читать.
7
Когда отец вернулся, Коля с порога забросал его вопросами. Доктор отвечал неохотно, отрывисто:
– Ну что ты, в самом деле, как трещотка тарахтишь... Дай отдышаться. Наш больной - мексиканский подданный. Сел на пароход на Алеутских островах, заболел на второй день плавания. Судовой врач навещал его постоянно. Уверяет, что на корабле у этого господина случилась обычная простуда, и перед прибытием он уже шёл на поправку. Таких симптомов, как сейчас, не появлялось ни разу. Больше никто из чистой публики ничем, кроме морской болезни, в пути не страдал. Среди палубных был один вывих, два случая желудочного расстройства и опять-таки простуда. А вот подобной хвори ни у одного из пассажиров не наблюдалось. Так что непохоже, чтобы нам грозила эпидемия, хотя в карантине я его всё-таки подержу...
Затрезвонили в дверной звонок - на этот раз не с больничного входа, а с парадного.
– Кто бы это мог быть?
– Отец, не дожидаясь Васильича, сам открыл дверь.
На крыльце стояла Матрёна Зотова - мать Ильки.
Не дожидаясь приглашения, она шагнула через порог в прихожую и сразу спросила:
– Где он? Сын мне всё рассказал.
И добавила, глядя в упор серьёзными тёмными глазами:
– Не бойтесь, этот человек не заразен.
Корнеев-старший нахмурился:
– Как вы можете утверждать с уверенностью? Ведь вы не врач. Или это что-то... местное?
– Местное,- всё так же серьёзно подтвердила женщина.
Доктор некоторое время озадаченно смотрел на посетительницу, потом решился и кивнул в сторону смотровой:
– Прошу.
В смотровой Зотова, едва взглянув на спящего, сразу направилась к брошенному на стул тлинкитскому одеялу. Осторожно ступая, подошла, бережно провела по пушистой узорчатой шерсти смуглой ладонью:.
– Люди Орла хотят получить обратно то, что принадлежит им по праву. Передайте ему, что нужно вернуть одеяло. Иначе- смерть. Я сама из рода Ворона, но мой отец и отец отца- оба Орлы. Я знаю обычай.
– Вы хотите сказать, что соплеменники вашего отца могут убить моего пациента за эту накидку?
– ошарашенно переспросил доктор.
– Они уже убивают его,- спокойно ответила женщина.- Разве вы не видите?
– Как?!
Зотова пожала плечами.
– Они узнали его имя. Обычно имя должника хранят в залоге до уплаты долга, и это не причиняет вреда. Однако, если должник отказывается платить, как отказался сегодня на пристани этот человек...
Она замолчала.
– Что же случается тогда?- нетерпеливо спросил доктор Корнеев.
– Я помню, как семнадцать зим назад человек из рода Волка украл песню у Воронов,- ответила нараспев индианка.
– Это была хорошая боевая песня, и её нельзя было делить с другими кланами. Никто, кроме Воронов, не имел права её петь. Но тот Волк был хвастлив и беспечен. Он во весь голос спел заветную песню на потлаче. Тогда Вороны хитростью вызнали его истинное имя и отдали чёрным колдунам. Две недели нарушителя закона трясла лихорадка, и ему становилось всё хуже и хуже.
Зотова сделала паузу и завершила спокойно, как будто речь шла о чём-то простом и обыденном:
– А потом он умер.
Корнеев-старший недоверчиво смотрел на неё:
– И вы в это верите? Вы же христианка!
– Заповеди тоже говорят "не укради",- невозмутимо ответила аборигенка.- Бог дал людям законы для того, чтобы их соблюдали. Неважно, кто следит за их соблюдением - судья или колдун. Главное, чтобы не воровали.
Доктор не нашёлся, что возразить, и спросил:
– Ваши соплеменники уверены, что он украл это покрывало?
– Может, и нет,- равнодушно пожала плечами Зотова.
– Может, купил у вора. Не важно. Всё равно должен вернуть. Иначе смерть.