Обмен
Шрифт:
– Наверное,- пожал плечами просвещённый внук Орла.
– А зачем?!
– Да поменяться же! Может, если Гомер им понравится, согласятся забрать его вместо этой накидки?
11
Неделю спустя Коля с отцом стояли в порту и смотрели, как готовится к отплытию небольшая американская шхуна, возвращавшаяся после летнего промысла обратно в Сан-Франциско. Погода за эти несколько дней успела испортиться. Небо над заливом обложило серыми тучами, заметно подросшие волны с шумом бились о сваи причала, покачивали корабль. Однако стоявший на его палубе мексиканец, совершенно оправившийся от своей странной болезни, казалось, не замечал ни качки, ни порывов сырого холодного ветра. Он махал Корнеевым с такой блаженной улыбкой, словно этот день был самым прекрасным в его жизни. Рядом, на одном из саквояжей, лежало аккуратно сложенное бело-голубое тлинкитское одеяло.
Коля помахал в ответ, спросил:
– А долго ему добираться домой?
Отец пожал плечами.
– До Фриско эта посудина дойдёт за пару недель, а там уж всё зависит от того, сколько времени придётся ждать попутного корабля.
Коля вздохнул.
– Всё равно это гораздо ближе, чем до Владивостока...
Отец взглянул искоса, ничего не сказал.
На шхуне тем временем уже всё было готово к отплытию. Команда заняла свои места. Загромыхала, поползла в отверстие клюза якорная цепь.
– Николаша...- сказал вдруг отец.
– Ты хотел бы повидаться с матерью?
Коля замер. Потом осторожно, боясь спугнуть отцовское настроение, спросил:
– А она... хочет меня видеть?
Доктор Корнеев, не отрывая глаз от разворачивающихся к ветру парусов, коротко ответил:
– Да.
Коля перевёл дыхание.
– Тогда я тоже... очень... Только как же гимназия?
– Я же не говорю - сейчас, - сухо, почти сердито ответил доктор.- На будущее лето, после того как экзамены сдашь. Съездишь, погостишь месяц...
Он оборвал фразу на полуслове и замолчал, глядя на уходящий из залива корабль.
Коля безошибочно почувствовал, о чём он сейчас думает.
– Пап, я там не останусь. Обязательно вернусь. Честное слово!
Отец наконец повернулся к нему:
– Верю. Вот что, сын, идём-ка домой. А то простынешь, и придётся мне ещё и тебя от жара лечить...
12
Над морем быстро сгущались беззвёздные осенние сумерки. В порту давно не осталось провожающих. Тёмная громада Эджкомба почти слилась с пасмурным вечерним небом. А на острове с четырьмя названиями и двумя тотемными столбами горел большой яркий костёр - мужчины из клана Орла слушали свою новую песню.
Рыжее пламя бросало отсветы на смуглые лица. Ветер подхватывал искры, уносил в сторону берега. Глухой ритмичный шум прибоя мягко аккомпанировал речитативу рассказчика:
Славным охотником был Ахиллес,
И сражался он храбро,
Много тюленей и шкур добывал,
Резал с недругов скальпы...
Вдалеке, на той стороне залива, качались в порту еле различимые в темноте рыбачьи лодки и светились тёплым жёлтым светом окна новоархангельских домов.