Обормотия
Шрифт:
И к себе во владенья бежит.
Все полить, подпушить, подправить,
Что созрело – нужно собрать,
А затем, на рынок отправить,
Ну а там – обормотцам продать…
Вроде все о Милене сказано,
Я шепнуть лишь могу об одном:
Будет Айра ей многим обязана,
Но все это случится потом…
А обед позади остался,
Возвращалась тигрица в свой край,
На спине у нее катался
Небольшой говорун-попугай.
Голубого волнистого цвета
Был красавчик наш Парамон,
Знаменитый по белому свету,
Ведь он был еще тем чудаком.
Не хотел он с детством прощаться,
Взрослым быть не хотел никогда,
И решил он ребенком остаться,
Несмотря на свои года.
Полетать он любил по-царски,
Комплименты девчонкам дарил,
Сочинял и рассказывал сказки,
И народ весь этим смешил.
Не сидел и сейчас спокойно –
Бегал взад и вперед по спине,
Как всегда, торохтел истории
Об увиденном в нынешнем дне.
А Милена в ответ кивала,
Погруженная в мысли свои,
Наконец-то она сказала:
«Парамошка, слезай, пришли!»
Он на голову ей взобрался,
Свои крылья вверх подтянул,
И вопить, как обычно, взялся
Во весь голос, на всю страну:
«Оборррмотия, пррросыпайся,
Ведь пррриехал к вам в гости Он,
Ваше самое крррупное счастье,
Ваш великий коррроль Парррамон!»
Тут Милена расхохоталась,
Парамошка на землю упал,
Под кустом он заметил Айру,
И поближе к ней пошагал.
«Извините,– она сказала,-
Может здесь находиться нельзя,
Но меня за малиной послала
Заместитель, чье имя Лия.»
Парамон быть пытался серьезным,
Все окинул взглядом своим,
И ответил ей голосом грозным,
Но на самом-то деле – смешным:
«Ты прррава, вход сюда несвободный,
Охррраняю владения я,
Но для замов – все, что угодно!
Прррогонять я не стану тебя!»
В разговор их вмешалась Милена:
«Ты не слушай его никогда,
Скучно стало ему, наверно,
Любит он пошутить иногда.
Набирай, сколько нужно, малины,
И спеши возвратиться назад,
Скоро солнце уйдет из долины,
И начнется здесь сущий ад!…»
Парамоша взлетел на ветку,
Айре принялся помогать,
Стал он ягоды очень метко
Ей в корзину сверху бросать.
Они справились очень быстро –
Попугая заслуга в том,
Черепаха сказала «Спасибо»,
И кормить поползла водоем.
Глава 8 «Вороны»
Они появляются в сумерках,
Они собираются стаями,
Они ни о ком не думают,
И лучше не знать никогда вам их.
Слабее они в одиночку,
Но вместе – непобедимые,
Кого они схватят ночью –
Тому не уйти невредимым.
Они не умеют слушать,
Ни с кем никогда не считаются.
Без лишних сомнений удушат
Всех тех, кто от них отличается.
От них невозможно скрыться –
Летают во все они стороны,
Такие вот страшные птицы,
Вечерние хищники – вороны.
Как только солнышко ясное
На отдых лучи отправляет –
Кошмар и большие опасности
Всех жителей подстерегают.
Забыв обо всем на свете
Они по домам разбегаются,
До первых лучей рассвета
На улицах не появляются.
Но есть среди них и такие,
Кто с птицами смог подружиться,
Найти что-то общее с ними,
О мире договориться.
И, как оказалось позже,
Таких было очень мало,
Их мудрость спасла. Но все же,
Не всем это удавалось.
А наша знакомая Айра
Была молодой и наивной,
Она ничего не боялась,
В иллюзиях детских парила.
Забыла слова Милены,
Ползла без оглядки и страха,
Свою не заметив проблему,
Присущую всем черепахам.
Ведь быстро ходить не умела,
Полдня на дорогу потратив,
Назад доползти не успела
Она к наступленью заката.
Весь путь почти одолела,
Немного совсем оставалось,
Но птицы ее узрели –
В их хищные лапы попалась.
Беззащитная, небольшая,
Непростая, совсем необычная,
Оказалась она для стаи
Подходящей вполне добычею.
Налетели они внезапно,
Черепаху вмиг окружили,
Ту, что страха не знала недавно,
Безнадежность и ужас пленили.
Не сказали они в чем дело,
Разговаривать даже не стали,
Просто сверху Айру обсели,
И клевали, клевали, клевали…
Положила на землю корзину,
И успела под панцирь забраться,
Хоть пытались клевать они спину,
К ней теперь им уже не добраться.
Даже панцирь пробить пытались,
Понимали – не будет дела.
Все попытки не удавались,
Это вскоре им надоело.
А затем перешли к малине,
От души свежих ягод наелись,
Утопили в реке корзину,
И по дуплам своим разлетелись.
Неподвижно Айра лежала,
Выползать еще долго боялась,
Лишь, когда в стране ночь настала,