Чтение онлайн

– Какой общак? – нахмурился Владислав.

– Наш, – коротко сообщил Беспалый. Он лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал. – Я же тебе говорил, что весь грев, который поступал на зону, смотрящие делили поровну. Одна половина шла зекам, вторая половина – мне. На зоне-то смотрящие были все под моим крылом. Их и выбирали под моим присмотром.

Вот за это они и отстегивали половину грева мне. А еще были посылочки, которые мы перехватывали. А в тех посылочках золотишко, брюлики, деньги… Но раньше, когда страх и закон правили, мне надо было делиться. Я и делился. Тогда с этим строго было. Раз в год из центра приезжала комиссия НКВД, а потом комиссия МГБ, и начальник комиссии перед отъездом уединялся со мной в кабинете, и за закрытыми дверями я ему под расписку сдавал долю. А как Сталин умер и Берию расстреляли, как двадцатый съезд прошел, так вся система и поломалась. Больше никто не спрашивал с меня долю. И я перестал делиться. А куда мне было с этим добром податься? Не на базаре же в райцентре золото продавать! Там и валюта была – американские доллары, английские фунты. А за валютные дела могли и к стенке поставить. Словом, стал я этот свой общак копить – думал, вырастет мой Сашка, станет «кумом» в колонии, ума-разума наберется – отдам ему. Но вышло иначе. Как начал он в колонии «кумовать», да как развернулся во всю ширь, да как проявил сполна всю свою сучью натуру, так у меня всякая охота отпала. А потом, когда я прознал, что появился новый правильный вор по кличке Варяг, которого признали смотрящим России, я понял: вот кто достоин моего общака, кто с умом им распорядится. А пару лет назад, когда я почувствовал, что скоро помирать придет пора, я стал тебя искать. Ты как раз на зону к Сашке попал. Я пару раз приходил туда – поглядеть на тебя, но ты какой-то смурной был.

– Мне наркотики кололи, Тимофей Егорович, по приказу Александра Тимофеевича, – жестко заметил Варяг.

– Да, да, знаю… Словом, когда попал я в этот дом ветеранов – а поместили меня сюда сразу после смерти Сашки моего, я попросился поближе к нему – он же тут на Васильеостровском кладбище похоронен… Словом, начал я справки наводить о смотрящем России. Но это оказалось непросто. Окольными путями, через своих старых знакомых – отставных ментов питерских, вышел на службу безопасности здешнего пахана Филата… Как раз прошлой зимой. А мне от него ответ: нет, мол, Владислава Игнатова, он исчез. Так я уж думал: все, пропадет мой общак. Потому как, кроме тебя, никому я бы его не доверил. А тут на прошлой неделе мне звонок – нашелся Варяг! Ну что, обещаешь, что похоронишь меня в Североуральске на том кладбище?

– Обещаю, – кивнул Владислав.

– Не потеряй планчик. Синий крестик. Безымянная могилка… – прошептал старик. – А теперь принеси-ка мне попить. Только не из-под крана – «боржомчику» дай.

Но в холодильнике «Боржоми» не оказалось. Варяг сходил в буфет в главный корпус и, купив там пару бутылок, вернулся в палату к Беспалому.

– Вот, Тимофей Егорович! – Он подошел с наполненным стаканом к тахте. Но старик не шевельнулся. – Тимофей Егорович! Попейте!

Он тронул старика за руку. Рука была холодная как лед.

– Товарищ Фильчиков? – строго уточнил высокий лейтенант, вглядываясь в удостоверение и сверяя наклеенную фотографию с лицом стоящего перед ним высокого мужчины лет сорока в черном костюме и черном галстуке.

– Да, Фильчиков Иван Степанович, сотрудник управления МВД по Свердловской области, – хмуро отозвался тот. – Сопровождаю гроб с телом покойного полковника Беспалого.

Лейтенант скорбно поджал губы и кивнул.

– Все в порядке. Можете следовать.

Владислав обернулся вполоборота и взглядом пригласил своих людей идти за ним.

Знакомые в Екатеринбурге за один день выправили ему фальшивую ксиву на имя подполковника Фильчикова и доставили вчера вечерним рейсом в Петербург Главврач дома ветеранов МВД Виктор Петрович Бармин ничуть не удивился тому, как внезапно деловитый «племянник» Беспалого вдруг преобразился в подполковника МВД взявшего на себя хлопоты по захоронению умершего. Тугая пачка долларов, которую «племянник» тренированным движением вдвинул в руку Бармина, поспособствовала усердию Виктора Петровича, который очень быстро договорился с кем надо о выдаче трупа сослуживцам покойного для транспортировки на родину и погребения.

И вот сейчас Варяг при поддержке трех крепких ребят из личной охраны Филата занимался оформлением скорбного груза через линейный отдел МВД в аэропорту Пулково.

Формальности заняли полчаса, не больше. И уже в двенадцать ноль-ноль они сидели в салоне Ту-154 в ожидании разрешения на взлет.

А еще через четыре с половиной часа фургон «газель», куда погрузили закрытый гроб, мчался по шоссе от Екатеринбурга к северным предгорьям Урала. В Североуральск прибыли за полночь и заночевали в городской гостинице – бывшем доме охотника. На кладбище «подполковника Фильчикова» уже ждали: накануне предупрежденный заведующий кладбищенской конторой сидел с перепуганным лицом в покосившейся бытовке. Увидев яркие печати и размашистые подписи на бланке дома ветеранов работников МВД, он немного успокоился и с готовностью поспешил показать гостям могилу Антонины Сергеевны Беспалой. Яма для нового гроба уже была вырыта. Варяг невольно усмехнулся, подивившись расторопности провинциальных гробокопателей.

Он достал из кармана план, переданный ему Беспалым, и огляделся.

Кладбище представляло собой большой пустырь с равномерно расположенными холмиками, над которыми торчали вперемежку обелиски со звездами и кресты.

Владислав тихо отдал распоряжение сопровождающим и пошел искать место, отмеченное на плане синим крестиком. Искать пришлось недолго. На потемневшем и рассохшемся восьмиконечном кресте была прибита жестяная табличка. Ветры и дожди стерли надпись. По-видимому, это и была та самая безымянная могила, о которой говорил Беспалый.

Варяг вернулся. Гроб уже опустили в яму, присыпали землей. Никто не проронил ни слова. На свеженасыпанном холме появилась открытая бутылка водки и несколько пластиковых стаканчиков. Варяг разлил водку по стаканчикам и произнес:

– Пусть земля тебе будет пухом, Тимофей Егорович. Ты много нагрешил в жизни, но надеюсь, что покаянием очистил душу. – И опрокинул стаканчик в глотку. Водка горячим ручейком обожгла нутро.

Поздно вечером того же дня питерские гости вновь наведались на погост. К счастью, унылое кладбище Североуральска не охранялось, и они, никем не замеченные, проникли за ограду. Варяг уверенно шел между могил. В ночной тьме он сразу заметил покосившийся темный крест с пустой табличкой.

– Здесь! – негромко сказал он. – Давайте, пацаны, за работу.

Три лопаты с хрустом стали вгрызаться в затверделый грунт. Через полчаса под одним стальным языком что-то хрустнуло.

– Есть! – раздался возбужденный шепот.

– Отойдите все! – Варяг спрыгнул в образовавшуюся яму и, вооружившись саперной лопаткой, начал разгребать землю. Это была полуистлевшая крышка гроба. Трухлявые доски не пришлось даже поднимать – Варяг без труда раздвинул их лезвием лопатки. Под досками показался чемодан. Внутри лежал большой сверток, обернутый в старую клеенку. Варяг, волнуясь, торопливо развернул клеенку, отшвырнул ее в сторону и положил сверток на землю.

– Посвети-ка! – глухо приказал он одному из пацанов. Яркий луч фонаря вырвал из тьмы пачки денег. Это были советские сторублевки. И еще – свернутая в трубочку промасленная ветошка, из которой торчал длинный стальной ключ…

– Твою мать! – сквозь зубы выругался Владислав. – И ради этого стоило сюда переть…

Он вспомнил, что Беспалый говорил о золоте, ювелирке, валюте, И где же все это добро?

– Уберите пустой гроб, ребята, – мрачно проговорил Варяг. – Давайте еще копнем поглубже.