Обычные встречи
Шрифт:
– Устал он, - Степаныч мигнул мне, мол «вот мой Артурчик», - который день дома не ночует.
– Артур, - представился незнакомец, но руки не подал, и запросто сел во владиленовское кресло.
Я прохрипел в ответ своё имя, но мне показалось, незнакомца оно мало интересовало. Степаныч пододвинул к столу ещё одно кресло и стал заниматься пробкой коньяка.
– Владилен, мне совсем немного, дел невпроворот - Артур пристально разглядывал меня, потом достал портсигар, вынул оттуда папиросу с длинным мундштуком и прикурил от дорогой зажигалки, - Давай, бомби. Только сразу говорю, мне туфты не надо, пойму, что гонишь – ухожу.
Я принялся вновь рассказывать свою незамысловатую историю, Артур всё так же пристально меня разглядывал и курил. Когда я закончил, Степаныч к тому времени уже разлил коньяк по рюмкам. Артур взял свою и ни с кем, не чокаясь и не произнося ни слова, пригубил. Мы со Степанычем выпили свои и закусили лепесточками сервелата.
– Ну, и зачем ты меня позвал? – Это не глядя Степанычу. – Он не прав по жизни. Они брали деньги, а деньги надо отдавать по любому. Это – закон. Вы же не кидалово гоношили, а? – это уже мне.
– Нет,.. но, я, же объясняю, что взяли деньги за день до реформы, а потом они вполовину подешевели, а отдавать-то требуют новыми…
– Ну, значит, кинули вас, - пожал плечами Артурчик и стал раскуривать новую папиросу, - Ребята сделали свою работу, к ним никаких претензий. Тем более барыгу кинуть – святое дело. И никто не подпишется, что б, тем кидалам предъявлять. Дальше.
– Но, брал-то не я, а компаньон… я вообще кредиторов в глаза не видел… а теперь этот урод вызвал бригаду беспредельшиков, и те меня на «лыжи ставят»… Почему я крайний?
– Твой подельник, сколько за тобой бегал, а? А ты бухал! Так? Его кредиторы трясли, а ты бухал! Деньги просрали вместе, а отвечать ему? Так?
– Но, бригаду-то зачем…
– Тут он не прав, верняк. Потом ему предъявишь. Могу поспособствовать, но потом.
– Когда потом? После того как меня грохнут…
– Будешь бегать – грохнут, а сделаешь делюгу – может, и поживёшь ещё.
– Когда сделаю, я им не нужен стану…
– Хорош порожняк гонять! – Артур встал и хлопнул рукой по столу, - Ты, когда в дела лез, о чём думал? Ты, чего, клоун? Хочешь бабок поиметь и не обосраться? Почему твои пацаны за тебя не подписались?
– Они без меня порешали всё.
– Да просто ты им не нужен, крыше твоей. Толку от тебя никакого. Ты и барыга хреновый… да и мужик – говно, раз по хазам шхеришься и защиты ищешь. Влез в блудняк, там сам и выбирайся, и не хер народ напрягать! – Он ещё раз двинул по столу, моя чашка с кофе опрокинулась и чёрная гуща вывалилась на стол.
– Короче, Владилен, я для твоего протеже ничего сделать не могу. Ну, не вписываться же мне за его зехера?! – Артур уже не смотрел на меня, я уже был ему не интересен, и говорил он обо мне в третьем лице, будто меня в кабинете и не было. – Одно могу сделать. Он даст телефон, как с этими залётными связаться, я позвоню, и передам его им. Прямо вот у тебя и сдадим с рук на руки, я с ними добазарюсь, что барыга свою ошибку понял, ну, чтоб сильно не калечили.
– Слышь, - это он вспомнил, что я всё-таки здесь, - согласен на такой расклад? Или линяй отсюда, уходи в бега, но Владилена не напрягай. Он мне бодрым и весёлым нужен. Давай, тебе десять минут, решай. Ну, что Владилен, пойдем, посмотрим, что ты мне приготовил.
И они вышли из кабинета. Всё, последняя надежда рухнула. От меня отказались все, денег, чтобы «лечь на дно» не было, да и желания бегать тоже. Я курил сигарету и не чувствовал её вкуса, меня даже не страшили предстоящие разборки с бандитами, мне уже просто было всё равно и хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.
Через пятнадцать минут они зашли в кабинет.
– Что решил?
– с порога спросил Артур.
– Звони, - и я протянул ему листок с номером, по которому можно было найти моих мучителей.
Не прошло и двадцати минут, как к заднему крыльцу магазина «Птица» подкатили серебристая «99-ая» и красная «восьмёрка», приехали вчетвером, видно руки чесались у всех. Я как раз стоял у дверей служебного входа и наблюдал, как Степаныч руководит полупьяными грузчиками, разгружающими ГАЗон, привёзший Владилену свежайших кур из областной птицефабрики. Тут же находился и Артур о чём-то беседующий с водителем своего «Мерседеса», и только его присутствие не позволило браткам затеять разборки со мной прямо здесь, не отходя, как говорится от кассы. Видно по телефону они что-то пообещали Артурчику, и потому слово своё бандитское, хотя бы здесь, держали. Все четверо вышли из машин поздоровались за руку с элегантным вором и старым каторжанином, меня они дружно проигнорировали и только Первый процедил сквозь зубы:
– Бегом в машину!
Я подхватил свою сумку и поплёлся к «восьмёрке».
– Ко мне садись! – рявкнул Первый, и я послушно уселся на заднем сидении «99-ой».
Сквозь стёкла я не слышал, о чём говорили Артурчик и мои надсмотрщики, но было видно, что базар был конкретным и удовольствия никому не доставлял. И только Степаныч смотрел на меня испуганными глазами, как видно только сейчас осознав глубину жопы, в которую я попал. Но, тёрки закончились, братки пожали друг другу руки, и вот уже рассевшись по машинам, все рванули по своим делам.
– Ну, вот и карачун тебе, Граф! – это повернувшийся ко мне Второй, недвусмысленно обозначил мои дальнейшие перспективы.
– Слушай, к его другану этого пидора вести нельзя, - Второй обратился к сосредоточенно ведущему машину Первому, - хрен его знает, он может ментовским вложил, и там хату пасут. Подъедем, и нас примут.
– А я не туда и еду, - отозвался Первый, - на базу поедем, домой. Отсидимся пару дней, а потом и в Иваново. В сумке всё, что надо? – это уже мне.
– Да, - поспешно откликнулся я, - я и хотел только ска…
– Заткнись, падла! – рявкнул Второй. – Скажи спасибо, что за тебя солидный человек попросил, а то бы ты у нас давно уже петушком закукарекал. Заткнись и жди, когда тебя люди спросят!
Я заткнулся. Неминуемое наказание за ночь с прекрасной женщиной откладывалось. В скором времени машины выскочили за черту города и по указателям я понял, что мы направляемся на малую родину братков, нанятых моим предприимчивым компаньоном. Дорога предстояла долгой, но заснуть мне так и не удавалось, а от неизвестности и страха сосало под ложечкой и мутило.