Чтение онлайн

И Алина смотрела — теперь без отвращения. Теперь внутри ее глаз зажегся огонек, похожий на сочувствие; сможет ли она когда-нибудь забыть эту сцену?

— Вы все, — сказал он, глядя ей в глаза, — вы меня запомните.

Он зажмурился. Напряжение и обиды последних дней, духота этой комнаты и электрическая музыка, пиво, пицца с колбасой, стоящая в горле, — и дыра на потолке. И вой сирены. Теперь его посадят в колонию, будут издеваться, убьют, как отца…

Он выстрелил.

Но за мгновение до выстрела что-то налетело сзади и сильно толкнуло его вперед, выбивая из руки оружие.

— Ира, пошли, тебе не надо здесь быть.

— Сейчас.

Она едва могла хромать. Разбитое колено горело огнем после пробежки по этажам, после вратарского броска за миг до выстрела.

— Ира, идем.

Уже приехала «Скорая». С минуты на минуту явится милиция. Там, в квартире, остались перепуганные подростки, истекающий кровью мальчишка, пистолет, гитара и барабан, усилитель, колонки, пицца, чей-то айфон, вывалившийся прямо на пол. Секундой раньше — и он не пострадал бы, думала Ирина. Но секундой позже…

— Ира.

— Я иду.

Подростки не решились задерживать ее. Она была сама, как призрак — неизвестная женщина, появившаяся из темноты в критический момент. Просто очень быстрая и очень сильная женщина, оказавшаяся в нужный момент в нужном месте. От неожиданного сильного удара из руки самоубийцы вылетел пистолет…

Правда, выстрел все-таки прозвучал.

Может быть, спустя много лет они станут пересказывать эту историю детям, и клясться, что видели ангела…

Скутер завелся сразу. Выезжая со двора, они разминулись с милицейской машиной.

— Царапина, — бормотал демон. — Он будет жить… Подлечат, будет жить… Ира?

Скутер вильнул.

— Ира, может, остановимся?

— Я в порядке.

— Ага…

Выехав на трассу, она услышала, как демон поет.

Он в маршевом ритме пел старинный романс, или даже несколько романсов одновременно. Он пел о жизни, о белых гроздьях, розах и хризантемах, о рассвете над рекой и закате над морем, и все это сразу, здесь, сейчас.

Он пел о жизни.

Она пришла, еще молодая, с виду благополучная, похожая на зайчиху, воспитанную лисами. Стрижка, укладка, ухоженные руки — и бабьи растерянные глаза:

— Муж у меня пропал.

Темное дело, подумала Ирина.

Сбежал? Так ведь от таких не сбегают. Таким не боятся сказать: прости, подруга, я влюбился. Конечно, может быть множество отягчающих обстоятельств: имущество, дети, общие знакомые, карьера, работа…

— Давно? — Ирина напустила на себя важность.

— Скоро год.

Ирина прищурилась:

— Что же ты сразу ко мне не пришла? Ходила к шарлатанкам, к самозванкам всяким, а след-то простыл?

Женщина чуть дрогнула уголками рта: бинго, ведьма. Ходила.

— Сколько я денег на экстрасенсов потратила, — сказала визитерша почти без сожаления, с одной усталой тоской. — На провидцев, на ясновидящих…

— Много увидели? — Ирина позволила себе насмешку в голосе.

Женщина устало покачала головой:

— Один сказал, что жив он, только вернуться не может. В психиатрической клинике, без имени. Я все больницы обзвонила, объехала… Другой сказал — мертв, и тело пропало, не ищи. Третья говорит — сбежал в Австралию. Да как он мог сбежать? Его загранпаспорт в тумбочке как лежал, так и лежит… Да и не стал бы он, к детям сильно привязан.

Ирина поджала губы. Коллеги, допущенные до кормушки раньше, успели растащить по ниточке возможные версии, не оставив ей свободы маневра.

— Болел он, — продолжала женщина. — Но с таким диагнозом, знаете, годами живут. Если ремиссия. Не так, чтобы упал и все. В последние дни он хорошо себя чувствовал…

Она не говорит о нем, как о муже, подумала Ирина. С такими интонациями она могла бы разыскивать пожилого родственника: свекра, например. Старшего сводного брата.

— У вас дети?

— Сыновья, семь и восемь.

Такие маленькие, подумала Ирина. Поздний брак?

— А раньше он был женат? До вас?

— Нет, — твердо сказала женщина.

Или ты ничего об этом не знаешь, подумала Ирина.

— Другие дети у него есть? На стороне?

— Нет, — еще тверже ответила гостья.

И добавила, помолчав:

— Снится он мне. Часто. Вроде просит его найти… То говорит, чтобы не искала…

Чувство ответственности, подумала Ирина. Можно бы ее подоить, чтобы она еще пару раз пришла… Но, скорее всего, глухой номер. Если я ее не удивлю до печенок — в следующий раз пойдет к другой ведьме. Не я у нее первая, не я последняя.

— А детям говорю, что папа в… командировке, — женщина вдруг всхлипнула без слез. Ну да: прошел почти год, все это время она искала, ходила, сидела в больницах и моргах, уже и самые горючие слезы высохли.

Ирина поглядела на череп, будто советуясь. Побарабанила пальцами:

— Фото есть?

— Вот, — женщина вытащила фотографию, запечатанную в прозрачный файлик. Жанровая сценка на пикнике: Ирина увидела сперва двух мальчиков в одинаковых синих курточках, по обе стороны от мангала, потом свою гостью в спортивном костюме, на чурбачке, и наконец мужчину в центре снимка: он смеялся, глядя в камеру, поэтому узнать его было почти невозможно.

Он смеялся. Ирина никогда не видела, чтобы он хотя бы улыбался.

— Олег?!

Заколебался огонек свечи. Покачнулись тяжелые портьеры. Ирина таращилась, не веря глазам, всматривалась в детали: на мужчине были светлые джинсы и футболка с надписью «Я люблю Лондон». Аристократически-небритые щеки. Голубые глаза — надо же, Ирина привыкла, что они серые…

Гостья смотрела на нее, моментально подобравшись, осветившись изнутри: как будто заново вспыхнула давно запыленная лампочка по имени надежда.