Одержимая
Шрифт:
— Стильненько, — сказал сквозь зубы.
Ирина стояла, покачиваясь. Шок, страх и бессонная ночь мутной пеленой стояли между ней и миром.
— Покажи фотографию.
Ирина, как сомнамбула, пошла на кухню, взяла фотографию в руки, отворачиваясь, протянула демону.
— Садись за компьютер, — сказал он отрывисто. — По номеру мобильного узнай, кто такая, имя, фамилию, все.
Ирина сперва села за ноутбук и только потом рискнула возразить:
— А если… не на нее зарегистрирован номер? И вообще, нет такой услуги?!
— Такая услуга есть, — все так же отрывисто бросил демон. — Платная, разумеется. И не для всех. Но ты постарайся, ведьма… если хочешь жить.
Она родилась под счастливой звездой.
В пять лет тонула, но спасли, в девять ее сбила машина, но обошлось одной только сломанной рукой и легким сотрясением мозга. В юности ее дважды ловили гопники в темном переулке, и оба раза удавалось ускользнуть невредимой — среди ночи, под хмельком, в короткой юбчонке. Ирина умела выживать инстинктивно; может быть, поэтому после часа суетливых беспорядочных действий ей все-таки удалось узнать, что девушку с диктофоном зовут, скорее всего, Екатерина Катасонова.
— Ищи на «Одноклассниках», «В контакте», везде, — велел демон.
Он не исчезал ни на секунду. Он был рядом. Он нависал над головой, и это лишало ведьму способности здраво рассуждать; к счастью, почти сразу, на «Одноклассниках», Екатерина нашлась — причем первая же фотография оказалась знакомой: все то же фото с мужиком и собакой.
— Они разошлись, но фото с сайта она не сняла, — сказал демон, и по его голосу можно было бы подумать, что он размышляет.
— Скажи, — Ирина так устала, что и страх притупился, — если ты потустороннее существо, ты должен все видеть и так? Зачем тебе Интернет? Если ты демон — пойди в астрал…
— Заткнись, — уронил ее собеседник, и ее губы склеились. — Что я знаю, а чего не знаю… не твоего ума дело, ведьма.
Он помолчал и вдруг добавил, тяжело и веско:
— Но я точно знаю, что сегодня ночью она прыгнет с крыши.
— Что? — прошелестела Ирина.
— Прыгнет с крыши! Покончит с собой!
— Э-э-э, — Ирина мигнула. — А почему?
— Не знаю, — отрезал демон. — Знаю, что это случится сегодня ровно в полночь.
— Я ничего ей не делала, — Ирину снова начало трясти. — Я не виновата.
— Животное ты, — сказал демон, и под его взглядом она съежилась. — Тебе говорят, что человек себя жизни лишит — а ты только о своей шкуре!
Моя шкура и так уже пострадала, подумала Ирина, а вслух сказала тверже:
— Я ничего не знаю. Я ни при чем.
— Причем, — демон смотрел на нее сверху вниз, Ирина против воли уставилась в его желтые, злые, лютые глаза. — Потому что, если она все-таки прыгнет с крыши — следующей прыгнешь ты.
— Я?!
— Не сомневайся, я тебе помогу.
Руки Ирины судорожно дернулись. Левая подхватила ручку и, задергавшись, начала писать прямо на клеенчатой кухонной скатерке: «В моей смерти прошу никого не винить…»
— Нет! — Ирина задергалась, пытаясь освободиться, но проклятая рука все писала и писала. — Я… пожалуйста! Я все сделаю!
— Тогда звони ей. — Демон навис над ее головой. — Назначай встречу. Предлагай интервью. Обещай, что хочешь. В твоих интересах, чтобы она согласилась.
— Зачем? О чем мне с ней говорить?!
— Ты должна понять, что за беда ведет ее к смерти. Ты должна это остановить. Или отправиться следом. Выбирай.
Катя Катасонова вышла погулять с собакой.
Утром Катя успела вывести Джину всего на пару минут и теперь хотела вознаградить ее за терпение. Джина прыгала, повизгивала, вертелась веретеном; Катя отвела ее подальше от подъезда, в скверик, где обычно гуляли собачники, и спустила с поводка.
Джину подарил ей папа, когда Кате исполнилось двадцать. Джина была похожа на лайку, но оказалась дворнягой, по крайней мере, наполовину; ну и что, сказала Катя, нам не для выставок.
Через полгода папы не стало; Катя сошла бы с ума от одиночества, если бы не Джина. Собака приносила ей счастье; Катя и познакомилась с Максом на бульваре, когда гуляла с собакой. Макс притормозил рядом и сделал вид, что у него неисправна машина.
Потом Макс пришел к ним жить. Джина приняла его, как родного. Какое-то время молодожены были очень счастливы…
А потом все случилось. И теперь Макс жил отдельно.
Сосед вынес на прогулку своего йорка. Румпель, ручная собака, редко касался лапами земли. Сейчас на псе был яркий комбинезон, хотя погода стояла теплая.
— Он чихал сегодня, — сказал сосед, будто извиняясь. — А за углом ветер…
— Да, — согласилась Катя.
Она все время забывала, как зовут хозяина Румпеля.
Джина моталась по скверу, играя в догонялки с Ямахой, молодой терьершей. Катя села на скамейку, отвернулась от ветра и нащупала в кармане куртки телефон.
Ей не заплатили за статью о детском заикании и, наверное, уже не заплатят. Строчки, крохи, крохи, строчки; она так рассчитывала на заказ от Милы. Миле нужен был для ее глянца предметный очерк о современных ведьмах, и попытки Кати подсунуть других героев оказались тщетными. Казалось бы: зайди в Интернет, поищи полчаса и на основе живого материала придумай интервью с ведьмой; нет же: Катина добросовестность одолела здравый смысл.
Кроме ведьмы Ирины, Катя записалась еще и к целительнице Евпраксии и знахарке Виолетте, но после того, что случилось во время первого же визита, идти на прием к следующим двум не было силы. Кроме того, ведьмы оказались ужасно дорогими — у Кати не было денег ни на приворот, ни на снятие венца безбрачия.
Она бледно улыбнулась, глядя, как радуется жизни Джина. Верит же кто-то всерьез в такие вещи!
Ведьма Ирина оказалась неприятно, нечеловечески проницательной. Катя плевать хотела на всякую мистику, но при воспоминании о пронизывающем взгляде этой женщины ей всякий раз делалось нехорошо. И что самое неприятное — Катя умудрилась оставить там фотографию. Сохранились, конечно, сканы, электронный вариант, все можно отпечатать заново — но сама мысль, что их с Максом счастливое фото подберет и выбросит кто-то равнодушный или недоброжелательный, была отвратительна Кате.