Чтение онлайн

— Я понял. Спасибо, ты умница! — Стоило, пожалуй, хорошенько врезать себе по лбу, настолько это было элементарно — в сенсорных полях брешей все равно нет, они могут быть только у границ, вот и надо выбирать путь по границам! Замотался я, мне действительно не хватало свежего взгляда, а советоваться я не привык, тем более мне не пришло бы в голову спрашивать совета у изнеженной девицы из «чистых». Я не сомневался, что теперь она задерет нос. Но пока было заметно только, что она счастлива — своей сообразительностью, моей похвалой и безуспешно пытается это скрыть: смущенно улыбнулась мне, кивнула деду, и даже удивленному Андрюхе перепало что-то вроде улыбки.

Итак, я повел корабль над «стыком» радарных полей — смейтесь или нет, но ярко-розовая, идущая под уклон линия действительно выглядела стыком. На этом пути нам наконец повезло — легкая рука оказалась у пиратской внучки. Через семнадцать минут полета уровень периферийного излучения стал падать, а еще через пять превратился в рассеянный остаточный фон.

Мы нащупали брешь в последнем бастионе! Сказать по правде, я с самого начала не сомневался в успехе: со времен последней космической заварушки прошла уже пара с лишним сотен лет. При наличии таких совершенных систем проникновения на вражескую территорию, как телепорты, космос давно уже ушел в прошлое, отодвинулся в сознании людей куда-то на задворки. Но оборонительные системы остались — необходимой формальностью, архаизмом, как старый проржавелый щит, не способный остановить лазерный импульс, но все еще годный для защиты от примитивных стрел.

Моя бригада так меня и не покинула, да я, собственно, не очень и настаивал — вели они себя тихо, к тому же оказались не так уж бесполезны.

Наша голубая льдинка соскользнула по «ложбинке» между полусферами в свободное пространство — так это выглядело на дисплее. Чуть дальше наверняка раскинулось радарное поле следующей «поганки», но прощупывать ее никак не входило в мои планы.

Преодолев последний рубеж, я не торопясь двинулся прямиком к цели, до которой отсюда уже было рукой подать — каких-то двести двадцать километров.

Сигнал коминса заставил задремавшего было инспектора оторвать голову от подложенного локтя — Гор все это время жил на стимуляторах. В общем-то бессонное бдение переносил он достаточно легко, даже лучше, чем в прежние годы, и другого ответа на этот вопрос, кроме как набившее оскомину «бессмертие», у него не было.

Коминс заливался, сообщая о новой порции полученных новостей. Инспектор вывел их на объемный проектор и начал неторопливый просмотр, привычно поругивая про себя медлительность электронного помощника и недоверие Левински.

— Так, так, так… — бормотал он, пробегая глазами сообщения о достижении джампером «Сото» недавно открытой планеты, богатой стратегическим сырьем, о небольшой аварии на борту джампера «Делила» в районе малоосвоенной планеты 765544/008976, о награждении командира джампера «Новосибирск» орденом Почета и прочее, прочее, прочее. На «Делилу» он послал запрос-требование подробного отчета, хотя все говорило о том, что это не связано с ожидаемым проявлением Края. Чтобы пересечься с «Делилой», ронину надо было вылететь с Ч33 по крайней мере на двое суток раньше. Этот простенький расчет инспектору услужливо выдал коминс, видимо искупая вину своей медлительности.

Гор сладко зевнул и продолжил свое монотонное занятие.

Издалека станция напоминала необработанный металлический брусок, а вовсе не цилиндр, как я уже привык ее символически представлять. И все же она была красива — той несимметричной ребристой красотой, что порой бывает присуща целевым промышленным гигантам. Ведь на самом деле база была огромна: она представляла собой настоящий космический город-комплекс, что стало очевидно, стоило мне дать на экраны увеличение. Комп выдал приблизительные размеры — двенадцать квадратных километров. Не слабо.

Торец, повернутый к светилу, венчала шишковатая башня энергоприемника. Именно эта башня интересовала меня в первую очередь, — она являлась энергетической основой базы, ее самым уязвимым местом. Я предпочел бы высадиться где-то рядом с башней, хотя стыковочные секции для кораблей находились на противоположном конце станции. Там же шли рядами ячейки для перехватчиков. Большая часть ячеек сейчас пустовала, и я был уверен, что отнюдь не все истребители, спавшие в своих гнездах, словно осы в сотах, пребывают в исправности. И все же, если бы где-то на подлете наш кораблик засекли радары, нам могло не поздоровиться, хотя и не сразу: времена космических диверсий давно канули в Лету, так что пилотов им наверняка пришлось бы вызывать сюда через портальную сеть.

В общем-то, станция выглядела вполне мирно, как, впрочем, и полагается промышленному предприятию, погруженному под стальной оболочкой в повседневную рутину. Все работы, насколько я понял, производились внутри корпуса, снаружи наблюдалось лишь незначительное движение: по гигантскому телу станции ползали какие-то механические насекомые. Дав большее увеличение, я понял, что это ремонтные крабы.

Стыковаться к здешнему пирсу, ясное дело, не стоило: так мы сразу вызовем нездоровый интерес, в первую очередь допотопным транспортным средством, а во вторую — своим шпионским возникновением без прохождения сенсорной зоны. Поэтому я предпочел подойти к станции со стороны звезды — не вплотную, но достаточно близко; корабль «бросил якорь» на расстоянии километра от громадной, словно аэродром, вогнутой чаши, венчающей вершину энергоприемника. Я собирался оставить корабль здесь — повисеть в ожидании, пока мы прогуляемся «в гости».

Оставалось отдать последние распоряжения компу — держаться возле станции, сохраняя расстояние, и не впускать на борт посторонних. Поколебавшись мгновение, я все-таки не стал программировать самоуничтожение — мало ли как сложатся обстоятельства, а инфинитайзер, как ни крути, придется пока оставить здесь. Да, и не забыть последнее — подключить метеоритную защиту. Опасался я, естественно, не выпадения метеоритных осадков и даже не расстрела нашего корабля перехватчиками, ежели его все-таки засекут. Просто я склонен был предполагать, что на станции в скором времени может случиться большой взрыв и какие-нибудь отлетевшие фрагменты способны повредить нашу посудину.

Закончив, я обратился к команде:

— Итак, граждане, пора надевать скафандры. — Они уже поняли, что приближается время действий, и пребывали в волнении — особенно балластная часть экипажа. Не сомневаюсь, что они еще не забыли, каково это — быть со мной в деле, и готовили себя к худшему. Но сейчас по лицам сладкой парочки я понял, что такого безумия, как выход в открытый космос, они от меня все-таки не ждали. Пират с внучкой опешили и не двигались, но и открыто возражать мне не решались; один только Еж отстегнулся и висел, придерживаясь за мое кресло, — раз доверившись мне как старшему, он был готов по моему слову на все. Возможно также, что он единственный из присутствующих не до конца понимал, что такое абсолютный вакуум.