Чтение онлайн

– Ты можешь поверить в меня снова, Анаис?

– Да. А ты сможешь простить меня?

– Я уже это сделал. Анаис, как же сильно я тебя люблю!

– Поцелуй меня, Линдсей, – промурлыкала Анаис, и он, взяв ее за подбородок, взглянул ей в глаза. – Люби меня.

– Я буду любить тебя вечно. Со всем, что у меня есть, я буду любить тебя. – И Линдсей надел на палец Анаис простое, незамысловатое золотое колечко. – Я купил для тебя нечто большое и дорогое, но потом понял, что это было бы неправильно. Нам не нужно что-то вычурное, чтобы рассказать всему миру о нашей любви и взаимных обязательствах. Только эта простая полоска золота, без начала и конца. Совсем как моя любовь к тебе.

– Линдсей, – сказала Анаис, глядя на него сквозь слезы, – ты вернулся, ты снова прежний, мужчина из моих грез! Моя любовь к тебе никогда еще не была столь сильной. Я знаю, предстоят еще дни, недели изнурительной борьбы за тебя. Но я – рядом. В любой момент, всегда.

Линдсей сжал ее руку и поцеловал Мину в макушку.

– Сейчас я вижу мир иначе, Анаис. Будущее раскрашено яркими, светлыми красками. Не могу дождаться, когда же начнется эта новая жизнь! Это было так прекрасно сегодня – проснуться и увидеть тебя в конце туннеля, стоящей в луче света. Раньше я ощущал лишь страх, теперь у меня есть надежда. Спасибо тебе за это, мой ангел.

Прильнув друг к другу головами, они посмотрели на свою дочь, и чудесное ощущение покоя охватило их. Линдсей был прав. Будущее принадлежало им.

– О мой бог! – кричал Линдсей. – Клянусь, я дам обет целомудрия – на каждый день всей моей оставшейся жизни! Клянусь, Анаис.

Она глубоко вздохнула и задержала дыхание перед тем, как потужиться со всей своей силой.

– Очень хорошо, Анаис, – пробормотал доктор Торнли. – В следующий раз вам нужно будет потужиться подольше. Вы почти уже справились. Ну а вы, лорд Реберн, могли бы прекратить свои панические вопли и помочь вашей жене, придержав ее ноги.

Анаис, взмокшая от пота и изнуренная, обмякла у груди Линдсея. Он стоял на коленях, принимая на себя тяжесть ее тела и настаивая на том, что Анаис должна позволить ему сделать все, что требуется от человека, который вот-вот станет отцом.

– Еще одна схватка, – задыхаясь, с трудом произнесла она и, сделав глубокий вздох, снова начала тужиться изо всех сил.

– Боже мой, боже мой! – только и твердил Линдсей, когда показалась головка их ребенка.

– Да, конечно, Господа Бога сейчас с нами здесь нет, Реберн, так что вы могли бы подсобить вместо Него и приготовить полотенце, которое как раз лежит рядом с вами.

– Ладно, – проворчал Линдсей, и Анаис почувствовала, как его трясущиеся, заметавшиеся в панике руки принялись лихорадочно ощупывать покрывало кровати в поисках полотенца.

– Ну а теперь нужно как следует, медленно, спокойно потужиться, леди Реберн. Это усилие должно быть последним.

Хватило небольшого толчка, чтобы ребенка вытянули из ее утробы.

– Мальчик! – закричал Линдсей, когда доктор положил вопящего ребенка на протянутое им полотенце.

Врач тут же обернул малыша этим полотенцем и прижал извивающегося новорожденного к груди отца.

– Ты только посмотри! – прошептал Линдсей, и Анаис услышала, как дрогнул его голос. – Это наш сын, Анаис. Он такой красивый – ты такая красивая!

– И именно поэтому, – обратился доктор к студенту, который наглядно усваивал науку акушерства, – о присутствии на родах мужей, действительно помогающих своим женам, можно только мечтать. По мне, так все эти безумные папаши – настоящая, черт возьми, помеха! Они требуют больше хлопот, чем матери.

– Даже ваши шуточки, – бросил Линдсей, сердито глядя на доктора, – не могут испортить такой момент. Это было просто чудесно, невообразимо! – Вне себя от восторга, Линдсей коснулся губами брови Анаис. – Потрясающе, абсолютно невероятно! Думаю, следующего нашего ребенка я смогу принять самостоятельно.

– Ааах… – застонала Анаис, почувствовав еще одну схватку.

– Что такое, любовь моя? Что-то не так? – бросился к ней Линдсей, в его голосе зазвучала паника.

– А, это выходит послед, – объявил Торнли. – С этим вообще никаких проблем. – Ну а теперь, парень, – обратился доктор к своему ассистенту, – когда ты впервые стал свидетелем рождения ребенка, что насчет этого думаешь? Эй, парень?

Доктор обернулся через плечо, и его взгляд тут же скользнул вниз, на ковер.

– Думаю, – со смехом отозвался Линдсей, укачивая своего сына, – что этому парню стоило выбрать другой род занятий.

– Черт возьми, – резко бросил доктор, склоняясь над студентом и махая рукой над его бледным лицом. – Этот окаянный послед каждый раз их доводит!

Линдсей улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать Анаис и положить ребенка ей на руки:

– Спасибо тебе, Анаис, за нашего сына.

Она улыбнулась и ласково погладила мужа по щеке:

– Ты дашь мне несколько минут? Только потом обязательно возвращайся!

Линдсей увидел, что медсестра принесла таз с водой и стопку полотенец, перекинутых через руку. Торнли с трудом вытащил все еще находящегося в обмороке студента из комнаты, и из коридора до Линдсея донеслось громкое ворчание отца.

– Пойду сообщу матери и отцу новости. Но я скоро вернусь.

– Держи, – засмеялась Анаис, протягивая ему сына. – Ты ведь хочешь взять ребенка и похвастаться?

Линдсей тут же выхватил ребенка из рук жены и, крепко поцеловав ее, гордо прошествовал к двери.

– О, черт возьми, ну наконец-то! – грубовато брякнул Уэзерби, и Анаис услышала, как его голос смягчился и дрогнул от волнения. – Чтоб мне провалиться, мой мальчик, он – вылитый ты! В его жилах течет истинно наша кровь, не так ли?

– Совершенно верно, отец, – ответил Линдсей, и несколько слезинок выкатились из глаз Анаис, когда она услышала в его голосе гордость и любовь.

Спустя несколько часов, когда солнце село и в комнате зажгли масляные лампы, Анаис уселась на кровати с сыном у груди и мужем поблизости. Она смотрела, как длинные пальцы Линдсея поглаживали темные завитки на голове их ребенка, который жадно сосал материнское молоко.

– Сегодня я получил письмо от Миддлтона. Мы поступили правильно, позволив Мине остаться с Робертом и Маргарет, – пробормотал Линдсей, наблюдая, как жена кормит грудью их сына. – Девочка очень счастлива. А Миддлтон просто поглощен ею.