Чтение онлайн

 «Дядя Леша! Дядя Леша!», — от неожиданности он вздрогнул, обернулся. Лялечка тоже остановилась и замерла — на ее мужа прыгнул какой-то грязный оборванец-босяк. Позор какой, еще кто-нибудь увидит.

— Кто это? — брезгливо сжав губки, закричала Лялечка.

— Это Вовчик, нашей уборщицы Доры сынишка, — извиняющимся тоном тихо пояснил Алексей Михайлович, голос его дрожал, ладони припотели.

— Какой еще Вовчик? А ну марш отсюда, байстрюк вонючий, быстро, чтобы следа твоего не было. Понял?

Мальчишка хотел прижаться к дяде Леше, но тот от растерянности озирался но сторонам и молчат.

— Ляля, тише, что ребенок подумает?

— Какой ребенок, этот урод?

— Перестань, держи себя в руках, что с тобой?

Но Лялечку уже нельзя было остановить, говорить что-либо бесполезно. Он оглянулся, но Вовчик был уже далеко. Он бежал без оглядки, слезы текли по замызганным щечкам, он рыдал. Икота больно била внутри груди и горла. Во дворе напился холодной воды из-под крана, умыл лицо, по-взрослому высморкался. Глубоко вздохнул: предатель — и поплелся домой.

Алексей Михайлович тогда чуть не прибил жену; схватит что есть силы за грудки и толкнул в стенку дома. Он вдруг поймал себя на том, что сам бежит неведомо куда. Картинки прожитого года сменяли друг друга, пустая, никому не нужная жизнь.

Сколько он спал, не знает. Очнулся, когда его растолкала Ирен: «Чай будем нить, Алексей Михайлович, вставайте, вы всю новогоднюю ночь проспали, еще и пироги проспите». Стол для сладкого покрыли красивой, вся в цветах и золотой вышивке, скатертью. Кажется. Лялечка видела ее днями в комиссионке на Пушкинской. Отборные яблоки, груши с мандаринами лежали в огромной вазе на высокой металлической ножке с изображением Екатерины Второй. Лялечка ножкой толкнула мужа и прошептала: «Смотри — Катерина!» — «Какая Катерина? — не понял Алексей Михайлович. — «Ну царица». — «Смотри-ка, узнала...» — съехидничал про себя он. Принесли сразу несколько коробок шоколадных конфет, а когда хозяйка вынесла большой пышный пирог, оказалось, что на столе он не умещается. Его водрузили на пианино. Все передавали свои тарелочки, и Ирен раскладывала по ним большими кусками.

— Не ешь много, еще «наполеон» будет.

— А Кутузов где? Не видела?

Лялечка молчала, делая вид, что не расслышала вопроса, боялась попасть впросак. Из гостей ушли почти в девять утра. Неугомонная Лялечка устала, но не переставала жужжать мужу, как много им надо купить, сам видишь, как теперь надо жить, мы что, хуже? Все в коврах, буфет ломится от хрусталя. У нас тоже все будет, правда, заинька?

К Новому году у Дорки начали готовиться с утра. Раньше всех поднялась Надежда, прибрала диван, потом помогла умыться бабе Кате, вынесла помои, притащила ведро студеной воды, затопила печку. Двигалась на цыпочках, не дай Бог разбудить Дорку с дитем, пусть поспят подольше. Когда накрывала стол, все думала, как среагирует Вовчик на ее подарки, которые она только что положила рядом с ним на постели. Надежда никому не говорила, какой сюрприз подготовила для ребенка.

В печке весело потрескивали дрова, стол получился на славу. Целые буханки белого и черного хлеба были нарезаны тоненькими ломтиками, только Надежда умела так ловко резать, у Дорки, как ни старалась, не получалось, она признавала это. Чего мучиться — отламывай шматок побольше, а все эти барские штучки ни к чему. Блюдо свекрови царственно стояло посреди, в нем застыл холодец. В длинном синем селедочнике лежала жирная селедочка с мелко нарезанным луком, а в закопченном казане дымилась картошка с салом. Надежда тронула подругу за плечо — вставай, пора к столу Дорка набросила халат, быстро умылась, причесалась и присела на диван рядом с Надей и бабой Катей. Так втроем они и сидели, в одинаковых новых халатиках, и ждали, когда проснется главный — Вовчик, боясь упустить редкие мгновения радости ребенка, мальчишка ведь впервые увидит такое богатство.

Тепло и запахи сделали свое дело. Вовчик открыл глазки, провел рукой — матери нет, значит, уже на работе, почему она убежала, сегодня же выходной, Новый год. Он повернулся, рука коснулась чего-то. Мгновенно подскочил на кровати и уставился на разложенные рядом с ним подарки. Он хватал то рубашечку, то штанишки, а ботиночки новые как вкусно пахнут и носочки — теперь у него тоже все есть, не хуже, чем у других.

— Это Дед Мороз принес, мы хотели тебя разбудить, а он не велел, с Новым годом поздравил, наказал, чтобы слушался! — торжественно сообщила баба Катя. — И нам подарки достались, смотри.

— Он теперь всегда будет приносить подарки?

— Слушаться будешь — всегда.

Вот это да! Вовчик был счастлив, что мама дома, рядом с ним. На него надели обновки, все радовались, что мальчугану все поправилось.

— А теперь пора за стол, — баба Катя ласково потрепала Вовчика по голове. — Кушай, внучок, хочешь картошки с салом?

Сквозь слегка припорошенное снежком окно виделось, как в пьяном веселье люди сную т туда-сюда. Гуляли от души. Кто-то визгливым голосом орал на весь двор: «Запрягайтэ, хлопни, конэй».

К вечеру Надя пошла на кухню, вспомнила, что с утра забыла убрать бутылку подсолнечного масла, чуть початую, только селедочку ею приправила. Обычно она сразу все уносила обратно, а здесь забыла. Бутылки нигде не было. Она шкафчик несколько раз обшарила, вернулась в комнату — ничего нет.

— Что ты ищешь, Надь?

— Да, бутылку с маслом, ты не брала? Маразм какой-то, куда она могла подеваться?

Дорка быстро надела шлепанцы, и они рванулись на кухню. Бутылку, совершенно пустую, отыскали в дальнем углу, припрятанную за ящиком с мусором.

— Ну, воровка, гадюка подколодная, сперла целую бутылку масла! Ни на минутку ничего нельзя оставить. Все воруют. Стерва, сейчас получишь!

Кража целой бутылки масла вызвала у слегка подвыпивших женщин прилив дикой ярости.

— Открой, паскуда, иначе дверь выломаем.

Обе женщины громко тарабанили кулаками в дверь. На стук и крики выскочили соседи из своей комнаты: что случилось? Вовчик испуганно смотрел на мать и тетку, никогда еще их такими не видел. Дорка не унималась, она целый месяц на эту бутылку работала.

Дверь наконец приоткрылась, на пороге стояла новая жена их соседа-инвалида. Заспанными, ничего не понимающими глазами, артистически зевая, она удивленно спросила: «Шо трапылось? Мы вже спаты полягалы, видпочываемо. Шо вам надо?»

— Сейчас ты у нас отпочиваешь, воровка! Ты масло мое сперла, целую бутылку?

— Ничего не знаю, ниякого масла я не бачила. Сами воровки, з магазыну усе таскаете. Люды добры, я чистна жинка, в мене чоловик хворобый, та дытына спыть. Люды добрые, та шож це таке? Подывытесь, га? Оця жидивка натаскала до себе якысь бездомных, глянь, яка лохудра пьяна, я зараз милицию поклычу, хай выкинуть усю кодлу жидивскую видселя. Продоху вид жидив немае, ночамы курей таскають, я все бачила, все. Я вас, жидив, выведу на чисту воду.