Одиночка
Шрифт:
Меня попросили пройти в дверь с номером, но без таблички с именем, абсолютно не выделявшуюся среди множества других дверей в длинном коридоре. Провожатый поставил мой рюкзак возле стола, за которым сидел военный в форме, и после кивка босса мой конвоир вышел из кабинета. Метрах в двух от входа стоял кулер с баллоном воды, и почему-то сразу захотелось пить — на нервной почве, наверное.
– Здравствуйте, я лейтенант Джон Райнер — обратился он ко мне на русском языке, причем говорил с акцентом, напоминающим прибалтийский.
– Называйте меня Алексом, наверное, так вам будет привычнее.
– Хорошо, мистер Алекс. У вас нервы крепкие?
– Ну, вообще-то я много чего пережил, лейтенант.
– Тогда, скорее всего, вы нормально воспримете то, что я вам сейчас скажу.
– Тогда дайте стакан воды, пожалуйста, а то в горле пересохло, да и упарился я в теплой куртке, если честно...
– Я представляю один из отделов Ордена...
– Какого ордена, монахов-капуцинов, что ли? Или саму Святую Инквизицию?
– Нет, наша организация называется «Орден». Мы занимаемся переселением людей в этот мир, с целью его освоения.
– Надеюсь, это не то место, что обычно называют «загробным миром»?
– Нет, как видите, тут все почти как на Земле. Климат — похож, только в сутках у нас тридцать часов, год длится больше, и животный мир гораздо опаснее земного.
– Значит, мы на другой планете??? А психиатры у вас тут есть, мне хотелось бы пообщаться с ними, ну так, на всякий случай...
– Я не шучу. Вы действительно не на Земле. Обычно сюда попадают через так называемые «Ворота», причем совершенно добровольно, берут с собой то, что считают необходимым. Многие — со своим транспортом. А вот как Вы (он выделил обращение ко мне интонацией) сюда могли попасть — мне непонятно.
– Мне, кстати, тоже...
Его взгляд задержался на моих часах - «Амфибии» с символикой «ножевого» форума на циферблате.
– Здесь земные часы бесполезны, вы убедитесь сами. Я ведь сказал, что в сутках у нас тридцать часов, причем в последнем часе семьдесят две минуты.
Тут раздался быстрый и какой-то нервный стук в дверь, и лейтенант поднялся и подошел к чуть приоткрывшему дверь военному. Тот тихо сказал ему несколько фраз, лейтенант почему-то чуть изменился в лице, быстро глянул на меня и закрыв дверь, вернулся за стол.
– Что вы можете сказать о контейнере, который сейчас стоит на площадке за ангаром?
– А почему я что-то должен о нем говорить? На нем что, моя фамилия написана?
– То есть вы не знаете, кто именно его туда привез?
– Ну, вообще-то у вас там недалеко пост стоит, они могли видеть машину, с которой его сняли.
– В то время они делали обход территории. Камеры наблюдения тогда дали сбой, поэтому записи тут не помогут.
– Честное слово, не имею к нему никакого отношения, что там внутри — мне неизвестно, я по коробкам не шарился.
Он сделал вид, что поверил.
– Дайте, пожалуйста, ваши документы.
Я протянул ему паспорт со вложенным авиабилетом (блин, и чего я билет в карман сразу не переложил-то?).
Он пролистал все страницы паспорта, мимоходом глянув на «прописку», отложил его в сторону. Взял билет, начал разглядывать. Потом перевел взгляд на лежавший рядом с ним на столе планшет, на экране которого были какие-то таблицы. Он достал из выдвижного ящика стола увеличительное стекло и стал тщательно рассматривать все надписи на билете, как филателист-коллекционер мог бы изучать попавшую к нему марку стоимостью пару миллионов долларов.
- Вы воспользовались этим билетом?
– Ну да, как иначе меня в самолет пустили бы?
– Что у вас в рюкзаке? Есть оружие, наркотики?
– Я несколько часов как с самолета, лейтенант. Если бы у меня в рюкзаке было то, что вы сейчас назвали — со мной беседовали бы сейчас совсем другие люди, и не здесь.
– Вы правы, мистер. Мы проверили бумаги, оказавшиеся в контейнере вместе с товаром. Вашей фамилии там нет, - продолжал лейтенант.
– На наших «Воротах» технических сбоев сегодня не было, система работает, но грузы уже не принимаем из-за «мерцания» канала. Забыл вам сказать — все работает только в одну сторону, отправить вас назад — не получится. Разве только телефонный звонок можно организовать, если денег у вас хватит.
Ага, сейчас... Я что, выгляжу как скучающий миллионер на отдыхе?
Пальцы рук предательски задрожали. Я потер лицо и попросил еще воды — ощущение было совершенно похмельное. Даже встать со стула сейчас было бы непосильной задачей.
– Значит, давайте сделаем так: вы дадите подписку о неразглашении обстоятельств вашего появления на Базе «Россия», а мы поможем вам устроиться на новом месте...
– А как же охрана базы, они-то в курсе, по крайней мере — те, кто стоял с той стороны?
– Если они только откроют рот и скажут хоть слово на эту тему — через час будут собирать вещи, через два отправятся на новое место назначения. Будут гонять бандитов по окраинам местной цивилизации, без права вернуться в более-менее крупные города.
– Жестко тут у вас...
– Иначе нельзя, дисциплина должна быть железной.
– Хорошо, а что со мной будет дальше?
– Всем проходящим по программе как «Вынужденные переселенцы» выдается пособие — одна тысяча экю. Вам будет оформлено местное удостоверение личности — так называемый ID (ай-ди)...
– А, теперь понял, что они у меня спрашивали...
– ...также мы дадим вам возможность добраться до Порто-Франко на поезде. А дальше - устраивайтесь сами, нянек рядом не будет.
– Хорошо, давайте договор, где тут у вас кровью расписаться нужно...
* * *
Меня препроводили к официально улыбающейся девушке, она представилась, но имени я не запомнил, в голове непрерывно вертелось «...возврата нет... возврата нет...». Она быстро сфотографировала меня на фоне висящего здесь же на стене квадратного куска матового пластика, и спросила: какое имя и фамилию я хотел бы получить здесь?