Одна лишь ты

Дженнифер открыла дверь кафе «Борджиа», и вслед за ней в помещение ворвался ледяной порыв ветра. Остановившись в нерешительности на пороге, она оглядела небольшой зал. Убедившись, что среди немногочисленных посетителей Патрика нет, Дженнифер облегченно вздохнула. Значит, у нее есть несколько минут для того, чтобы собраться с мыслями и приготовиться к встрече.

Дженнифер не заглядывала в «Борджиа» целых восемь лет, но за эти годы здесь, пожалуй, ничего не изменилось. Сменился лишь обслуживающий персонал. Те же обшитые деревянными панелями стены, старомодные вентиляторы, лениво жужжащие под потолком в летнее время. Сверкающая кофеварка на стойке бара, а рядом с ней — корзиночки с печеньем и пирожными.

Оставив пальто на вешалке, Дженнифер села за мраморный столик. Он располагался у окна, выходившего на Макдугал-стрит. Почувствовав, как холодные металлические прутья спинки стула уперлись ей в спину, Дженнифер улыбнулась. Нет, ничего здесь не изменилось, все осталось по-прежнему! Ее взгляд упал на разрисованное морозом стекло, и она увидела прохожих, спешащих по узкой улице. Их силуэты казались причудливыми и призрачными, наверное, оттого, что Дженнифер ощущала некую нереальность происходящего.

Дженнифер Райленд де Пальма уже два года снова жила в Нью-Йорке и изредка бывала вместе с мужем в районе Виллидж, однако никогда не заглядывала в «Борджиа»! Возможно, потому, что Тони, хоть и итальянец по происхождению, не любил маленькие кафе и предпочитал наслаждаться кофе в дорогих ресторанах.

Витавшие в «Борджиа» знакомые восхитительные ароматы шоколада и корицы пробудили в Дженнифер, казалось бы, навсегда забытые воспоминания о прошлых днях, и она вдруг отчетливо поняла, почему за два года ни разу не заглянула сюда: слишком многое здесь было связано с Патриком. Все напоминало о нем.

Дженнифер маленькими глотками пила кофе капуччино и думала о том, что последний раз она была в этом кафе тоже с Патриком. Тогда перед ними дымился в чашках крепкий кофе с корицей, а ажурная пенка горячего молока, похожая на тонкое кружево, плавала сверху. В тог последний раз Дженнифер сквозь слезы говорила Патрику о том, что вынуждена вернуться в Сан-Франциско.

Промокнув уголки губ бумажной салфеткой, она достала из сумочки губную помаду. Придирчиво разглядывая свое отражение в зеркальце, она размышляла о том, как они встретятся с Патриком, какой он найдет ее после стольких лет разлуки.

Оставило ли безжалостное время свой отпечаток на ее внешности или пощадило ее? Дженнифер хотелось надеяться, что она не разочарует Патрика. Она прекрасно выглядит! Изысканное, от Сони Ракель, цвета темной воды трикотажное платье с разрезами по бокам и черными вставками элегантно облегало стройную фигуру, прекрасно оттеняя золотисто-каштановые пышные волосы и придавая живость и яркость большим зеленым глазам.

Дженнифер вдруг вспомнила себя в юные годы, и ее сердце учащенно забилось. Вот если бы тогда она придавала больше значения и внимания своей внешности, то и с Патриком все могло бы получиться по-другому!

Дженнифер представила себя студенткой Йеля и печально усмехнулась. Потертые джинсы и спортивные свитера, длинные, распущенные по плечам или небрежно собранные в узел на затылке волосы. Полное отсутствие какой бы то ни было косметики. Да, в студенческие годы она абсолютно не заботилась о своей внешности, все ее помыслы, стремления и энергия были направлены на учебу и работу.

Прикрыв глаза, Дженнифер так отчетливо и ясно увидела картину далекого прошлого, словно все это происходило вчера. Незабываемые часы совместного творчества… Они с Патриком сидят рядом за старым пианино, он сочиняет мелодии, а она, Дженнифер, пишет к ним стихи.

В студенческие годы они даже совместно написали музыкальную комедию, которую поставили в Йеле. Потом переехали в Нью-Йорк и продолжали работать вплоть до внезапного вынужденного отъезда Дженнифер. Этот отъезд не только прервал их плодотворный союз, он разлучил Патрика и Дженнифер, разрушил тесную духовную связь.

В их отношениях возникла долгая, томительная пауза, неожиданно прервавшаяся вчера днем.

Вчера днем, когда раздался телефонный звонок, Дженнифер сняла трубку в полной уверенности, что звонит одна из ее приятельниц. Но, услышав хорошо знакомый мужской голос, она вздрогнула от неожиданности, и ее сердце сильно и часто забилось.

— Дженни Райленд! Как приятно впервые за много лет снова услышать твой голос! Надеюсь, ты не забыла меня? Это Патрик Латтимор!

Как будто Дженнифер могла забыть его голос или с кем-то спутать!

Прижав телефонную трубку к уху, она рухнула в кресло. Патрик… его голос, чуть торопливая манера произносить слова… Стараясь говорить ровным, спокойным голосом, Дженнифер задала Патрику несколько вопросов, и он охотно ответил на них.

В «Йестердей морнинг» Патрик увидел рекламу новой бродвейской постановки, либретто к которой написала Дженнифер. Он хочет встретиться с ней и поговорить. О чем? Да обо всем! Далее, едва скрывая волнение, Патрик сообщил, что собирается сочинять музыку к новому спектаклю, и… предложил возобновить былое плодотворное сотрудничество.

Растерявшись, Дженнифер даже не догадалась спросить, чем же Патрика не устраивает его нынешний поэт-либреттист и существует ли он вообще. А уж поинтересоваться, откуда Патрику известен ее номер телефона… это ей и вовсе не пришло в голову! Может быть, потому, что Патрик сказал, что звонит из телефонной будки, разговор вот-вот прервется, а сам он торопится?

— Дженни, давай встретимся завтра, часа в три? — предложил Патрик. — Выпьем кофе.

— Ладно, — неуверенно согласилась Дженнифер и повесила трубку.

Для Патрика и Дженнифер выражение «выпьем кофе» всегда имело один-единственный смысл. «Выпьем кофе» — значит, увидимся в кафе «Борджиа». Дженнифер вдруг на минуту показалось, что со дня их последней встречи прошло не восемь лет, а лишь несколько дней. Перебирая в уме подробности короткого телефонного разговора, Дженнифер пыталась убедить себя в том, что Патрик позвонил, поддавшись внезапному внутреннему порыву или просто случайно и ей не следует придавать этому звонку никакого значения. Но заставить себя считать именно так было выше ее сил. Мысли о Патрике не оставляли Дженнифер ни на минуту, воспоминания восьмилетней давности мелькали перед глазами, и она начала даже злиться на себя.