Чтение онлайн

– А он все еще там живет?

Осия покачал головой и улыбнулся.

– Нет. Уж больно много народу к нему приходило – а ведь он поселился на горе, чтобы пожить в одиночестве. Однажды Фендерель просто исчез.

– Что с ним сталось?

– Ушел. Мне известно не все на свете. – Осия улыбнулся по-дружески, но сдержанно. – Во всяком случае теперь.

Йен так старался смотреть вперед, а не под ноги – чтобы не видеть, как стронутые с места галька и камешки, срываясь с дороги, летят вниз по склону, – что путники успели обогнуть гору, прежде чем он опустил глаза. Далеко внизу широкая серебристо-серая река извивалась по лоскутному зелено-желтому одеялу из лесов и пшеничных полей. Где-то на полпути вниз висело пухлое облако, затенявшее часть долины. Воздух был прозрачнее, чем привык Йен; он различал фигуры людей, которые двигались меж зеленых грядок, вырывая сорняки, или собирая урожай, или занимаясь еще каким-нибудь сельским трудом.

– Вот и Харбардова Переправа, – сказал Осия, указывая вниз.

В петле реки виднелись несколько низких строений, одно из которых располагалось прямо у края воды. Точно такое же стояло напротив, через реку. На глазах у Йена с баржи, причалившей к дальнему берегу, съехала на дорогу повозка, влекомая упряжкой быков. Повозка тронулась дальше, туда, где большак скрывался под деревьями.

Йен кивнул:

– К ночи спустимся?

– Может, завтра к вечеру. Но скорее всего послезавтра. Дорога не такая легкая, как того хотелось бы, и долина дальше, чем кажется. – Осия взглянул в голубое небо. – День моложе не становится, да и я тоже.

К тому времени как село солнце, окрасив небо на западе в розовое с золотом, Йен уже давно убедился в правоте Осии: дорога была длинной и тяжелой. Она изгибалась как змея, которая проглотила пружину-игрушку, пока та извивалась вниз по склону. Йену пришло в голову, что у строителей дороги, надо полагать, имелись какие-то религиозные предрассудки против прямых линий.

На ночлег расположились без особых удобств возле небольшого круглого озерца; с одной стороны его питала тонкая струйка воды; такая же струйка вытекала с противоположной стороны. Никакого песка на берегу: голый камень и прозрачная вода.

Йен уже выудил из своего мешка чашку, но Осия предостерегающе воздел палец, а затем опустился на колени у ручейка и, зачерпнув ладонью воды, поднес ее к губам. Потом улыбнулся и кивнул.

Йен опустил чашку в воду. Та оказалась настолько холодной, что у него заныли зубы. Еще она слегка отдавала сосной. К тому времени, когда Йен напился, Осия уже развел небольшой костер в обугленном углублении скалы и деловито собирал хворост чуть выше по склону.

Скорый ужин состоял из пары ломтей на удивление нежной вяленой говядины, извлеченной из рюкзаков, остатков малины и холодной воды. Осия, сложив ноги по-турецки, сидел напротив Йена по ту сторону костра: трепещущие отсветы огня придавали его лицу демонический вид.

– Я посторожу, Йен. Мне не нужен долгий сон, а тебе он необходим.

Последнее было неоспоримо. Йен расстелил на камне пластиковый коврик, снял ботинки и залез в спальник: земля казалась ему очень твердой. Подложив руки под голову, он еще успел подумать, что не стоит спать…

В предрассветном сумраке Йена разбудил пронзительный крик.

Ночь он провел ужасно, то и дело просыпаясь, а затем снова погружаясь в дремоту не более чем на несколько секунд – так ему, во всяком случае, казалось. Стоило скрипнуть дереву, и юноша едва не выскакивал из спальника; еще он пробуждался, если ветер менял направление. Но даже когда Йену ничто не мешало, его сон тревожили кошмары: Торри, Мэгги и мать Торри подвешены на крюках, и с них живых сдирают кожу прямо у него на глазах. Йен просыпался в ледяном поту, рывком садился, затем вновь принуждал себя лечь, мокрый, дрожащий от холода в своем спальнике.

Через мгновение стало ясно: крик ему не приснился.

Он выскочил из-под одеяла и увидел в предутреннем свете, как Осия, пошатываясь, отступает от чего-то такого, что Йен никак не мог разглядеть в рассветных сумерках. Оно было выше обычного человеческого роста и смутно походило на человека, однако его покрывала то ли сбившаяся в сальные космы густая шерсть, то ли жирные и омерзительно длинные отростки кожистой плоти.

Тварь потрясла массивной головой, чтобы свисающие пряди не застили глаз, и снова бросилась на Осию, целя толстыми руками тому в лицо или в голову.

Нет, я не герой, подумал Йен. Единственное, что оставалось делать, – это удирать, может, похватав вещи, но лучше нет. Только идиот станет наклоняться за мечом, а потом быстрым движением отшвыривать ножны в сторону и бросаться на этот оживший кошмар, держа клинок впереди себя и испуская дикие вопли.

Собственные бессвязные крики звенели в ушах у Йена, пока он, спотыкаясь, бежал за оружием, не чувствуя, как в ступни врезаются сквозь носки выступы твердой каменной поверхности. Затем, схватив меч, он быстрым движением откинул ножны в сторону и, направив клинок вперед, бросился на тварь.

Чудовище, взревев, отшвырнуло Осию как тряпичную куклу и повернулось к Йену.

У него не было ни одного шанса. Надо удирать и надеяться, что тварь бегает медленнее, что Осия не очень серьезно пострадал и что…

Йен сделал выпад, осознав в самый последний момент, что фехтовальные рефлексы подвели его: он лишь кольнет тварь в грудную клетку, но не проткнет насквозь, а тогда чудище, остановившись и отбросив массивной лапищей клинок в сторону, накинется на незадачливого фехтовальщика.

Но нервы заставили мускулы Йена двигаться привычным образом, и когда острие меча вонзилось в грудь твари, оттуда повалил дым, как будто из огромного наполненного дымом метеорологического баллона, который взяли и проткнули.

Чудовище пронзительно завопило, вскинуло лапу, чтобы отбить меч… но Йен, не отступая, нанес новый укол. Великолепнее удара Йену не случалось наносить в реальном поединке: острие клинка ткнуло чудище в низ живота, и из места укола снова повалил дым.

Для твари, кем бы она ни была, это оказалось уж слишком: прижав массивные лапы к животу, она побежала вниз по дороге и нырнула в густой кустарник.

Треск отдалился и смолк.

Осия сел, прислонившись к рюкзаку: из-под руки, крепко прижатой к боку справа, на уровне пояса, расплывалось темное пятно. Его штаны тоже были в крови и порваны в нескольких местах.

Йен опустился на колени рядом, неловко пытаясь распутать завязки рюкзака Осии.

– Тут есть аптечка?

– Нет времени, – ответил Осия. – Это не раны, просто порезы. Они причиняют лишь боль, пустяки. Дело в яде: у этой твари ядовитая слюна, и она всегда облизывает когти перед тем, как напасть.