Чтение онлайн

Он замер надо мной, как замерла и я — в предвкушении…

Чьи-то жёсткие ладони крепко вцепились мне в подмышки и сдёрнули с кушетки. Мой крик быстро пришлёпнули ладонью.

— Леди Ингрид! Уходим быстро! Кто-то вызвал полицию нравов!

Телохранитель стремительно замотал меня в какую-то тряпку, подхватил на руки и оглянулся на совершенно перепуганного, всё ещё голого симпатягу:

— Парень, у тебя лицензия на выступления есть? Так чего? Собирайся живо!

Приглушённо за дверью завывали полицейские сирены и доносился шум встревоженных голосов и беготни.

Теперь молчала я. Пока он добежал со мной на руках к машине — телохранителя, оказывается, предупредил водитель нашего отеля, сразу после появления полиции удравший подальше от клуба, но дождавшийся нас — всё-таки элитная клиентка. Пока я в машине одевалась в ту кучу барахла, которую телохранитель забрал от симпатяги, успевшего прихватить мои вещички и поневоле теперь приглашённого в нашу машину. Пока симпатягу (я ему всё-таки заплатила немного — за беспокойство, хотя было и мелькнула мысль — привезти его с собой в отель, но её перебила другая, более кардинальная) оставляли по дороге в его район. Молчала, сдерживая злобу.

Но в номер я поднялась уже абсолютно спокойная и всё решившая.

В одном вопросе я пришла с собой к согласию. И никто бы меня не остановил.

— Кирилл, — спокойно сказала я уже в гостиной — сразу от порога. На этот раз я не приглашала его сесть. И стояла сама. — То, что сейчас произошло, случайность. Но у меня нет другого выхода. Мне нужна компенсация.

— Да, леди Ингрид? — бесстрастно сказал телохранитель, поняв, что пауза затягивается.

— Мне нужен ты.

— … В моих обязанностях… — после паузы начал телохранитель.

Он допустил ошибку, подпустив меня слишком близко к себе.

В моих руках, словно судорожно прижатых к груди, была всего лишь сумочка. Пальцы разжались. Сумочка ещё летела к полу, когда ребром ладони я ударила его по лицу, по заранее намеченной комбинации четырёх точек. Не с силой, но хлёстко. Удар короткий, чтобы он не успел среагировать на летящую к его лицу руку. Он рухнул. Набок. Я оглядела тело, лежащее у моих ног. Ничего страшного. Ковры здесь толстые и мягкие. А пока телохранитель без сознания, займёмся делом.

Ха! Сколько интересных ощущений можно испытать, раздевая донага мужчину, который сопротивляется твоим желаниям! Раздевать телохранителя, довольно тяжёлого, оказалось трудно, но зато сколько открытий мне это принесло! Под его специальным костюмом для выхода в свет с хозяйкой оказался ещё и жилет! Со стёганым подкладом из искусственного наполнителя! Почти ватник! Толстый, как раз и делающий его фигуру мешковатой! Пришлось некоторое время посидеть перед ним на коленях, чтобы убедиться, что он… маскируется? От меня? Но на тех фото, представленных его агентством, он тоже мешковат. Боже, как интересно!

И не жарко ему в этом ватнике? Впрочем, Кирилл и в самом деле худощав, судя по тому, что постепенно открывалось мне. Наверное, терпит спокойно. Хотя — перегрев… Ну ладно. На его совести.

А когда я сняла с него всё и оглядела до сих пор от меня спрятанное… Смуглое тело, несмотря на внешнюю худощавость — чувствительно тяжеленное, с несколькими шрамами от пуль и парой, кажется, от ножа, привело меня в восторг! Это не культивированные в тренажёрных залах мышцы под идеальной кожей, нежно лелеемой искусственным загаром и маслами! Это мышцы, накачанные самой жизнью! И вот это богатство было спрятано от меня в течение месяца?! А я-то ещё пыталась проникнуться к нему симпатией и злилась, что в нём ничего привлекательного?!

Так. Скоро он очнётся. Надо бы побыстрей сделать кое-что, чтобы сразу не сбежал.

Я взяла вирт и быстро сфотографировала лежащее тело, заранее подложив Кириллу подушку так, словно он её обнимал. Пара снимков ню и пара — с еле прикрытым торсом. Потом настроила вирт сверху и, нагая, легла рядом с телохранителем… нет — с Кириллом! — так, чтобы его рука обнимала меня, прижимая к себе. Я даже уткнулась носом в его шею. Теперь ещё один снимок — я и он спим после горячего времяпрепровождения, усталые. Готово. Пусть только порыпается потом!

Кирилл всё не приходил в себя. Прикинув, насколько сильно я ему врезала, я спокойно занялась его официальным костюмом. Что в первую очередь? Оружие — в сейф номера. Туда же шмотьё, кроме рубашки, чтоб уж слишком сильно не смущался, придя в себя. Зато без одёжки теперь ему бежать некуда… Ведь ключ от его персональной комнатки теперь тоже в сейфе.

А затем? Конечно, вирт-связь.

Чувствуя себя шпионом на задании, я взломала пароль — проникнув вовнутрь, в кладезь всех паролей вирта, для чего присоединила его к своему вирту. У Кирилла-то аппарат старенький. Мой такие на раз взламывает.

Та-ак. Что тут у нас? Хм. Интересно. Зачем ему нужны скачанные с каких-то сайтов правила для телохранителей? Он же и так должен их знать. А это… Юридические вопрос-ответы для телохранителей. Тоже скачанные. Интересно-интересно. Он что же — не телохранитель? Или начинающий?

Так, а это что за папка? Снимки какого-то мальчишки. Э… Мой (мой!) Кирилл, случаем, не из этих? Которые нетрадиционные? Выдохнула с облегчением. Снимки мальчишки перемежались с его же снимками в более раннем возрасте. Сын? Потратила время на поиск папки с фото жены. Не нашла. Зато обнаружила адрес в одной из папок с юридическими документами. Адрес указывал на соседнюю планету. Пораскинув мозгами, я сообразила, что, наверное, это адрес проживания мальчишки. Кирилл разведён? Живёт раздельно с женой? Поэтому записал адрес, чтобы не забыть? Маловато документов, из которых можно узнать о моём Кирилле побольше.

Я села, скрестив ноги и набросив на плечи его пиджак, рядом и уставилась на неподвижное тело… Думаем.

… Думать я умела. Родилась в семейке той ещё. Отец на данный момент, переняв из рук своего отца бразды правления, возглавлял бизнес-империю, раскинувшую сеть отелей по всем уголкам-планетам Содружества разумных. Появилась я как-то неожиданно для него и для матери, поскольку родители уже успели обзавестись сыном, и появление дочери в их планы не входило. Но родилась, так родилась. Пришлось меня растить. Родители с младенчества меня окружили няньками и воспитательницами и, в сущности, забыли обо мне, а потом, в один прекрасный день, обнаружили: я подросла, и мне нужна не только учёба, но и жёсткое перевоспитание. Выяснилась такая неудобная вещь, как мой почти установившийся характер, мало того что не подходящий для будущей дамы из общества, так ещё и отчётливо не ангельский. Росшая без привязанностей родных (да и видела ли я их чаще, чем в собственный, жутко официальный день рождения?), я чихать хотела на запреты почти незнакомых людей, которые называли себя моими папой и мамой и которые с чего-то вдруг начали от меня требовать соблюдения каких-то правил.