Чтение онлайн

Едва я это сообразила, как кинула взгляд на братца. Господи, вот ведь примитив какой… Ну и ситуация. Любопытно, сколько он проиграл? И вот на это он мне намекал, когда говорил, что нашёл мне женишка? Долг латине отдать таким образом решил? Он что? Вообще не соображает, что с появлением этого типа в нашей семейке мы тут же развалим нашу семейную империю? Господи, ну и остолоп мой братец… Брезгливо налюбовавшись на его обеспокоенное толстое, толстогубое и толстоносое лицо в обрамлении длинных, неопределённо серых волосёнок, я перевела взгляд на третьего.

Он прятался за спинами. Еле разглядела квадратное лицо, кажущееся крупным из-за зачёсанных назад редких рыжих волос, длинный хищный нос и кривой длинный рот, почти безгубый. Как прорезь. Так. Этот поопасней. Он явно из тех, кто помогает «моему женишку» поддерживать его мелкий незаконный бизнес. Тот, кто отвечает за охрану казино и уж наверняка за взыскание долгов с проигравшихся. То есть командует армией беспринципных типов, для которых убийство — привычная работа, и ничего более.

Мой Кирилл — из проигравшихся?

Он стоял у стены, понурившись. Безразличный к тому, что происходит.

Тот, из-за спин, вышагнул и кулаком в плечо подтолкнул его к двери.

— Иди. Свои сребреники получишь чуть позже. Ну…

Кирилл молча, не поднимая глаз, пошёл к двери. Я бесстрастно смотрела ему в спину. Это я тоже «прочитала между строк»: он должен был стеречь меня, чтобы я ни с кем. А его сейчас самого поймали — со мной. Поза-то наша была недвусмысленна — для вошедших… Он остановился. Я приподнялась на постели: скажет что-то в оправдание? Пусть только попробует, пока я злая на него! Но он, если и хотел что-то сказать, не успел. Его снова грубо стукнули в спину, отчего он чуть не споткнулся.

«Жених», не сводя с меня взгляда, сказал:

— Пока не отпускать.

Если они ему — хоть что-нибудь… Сброшу бомбу на общий костёр.

Моё…

Дверь в гостиную открылась, и я мельком отметила, что там, в помещении, полно народу — того самого, который явно под командованием рыжеволосого типа. Странно, как их пропустили при входе в отель? Я же выбирала отель не наш, не семейный.

— Так, быстро сказали, чего хотите, — велела я, когда дверь за Кириллом закрылась.

— Ингрид, я… — замялся братец.

— Мартен, скажи откровенно, сколько ты продул этому типу?

— Откуда ты?! — чуть не закричал он и тяжело задышал, задыхаясь.

— Столько, что я согласился только на тебя, сладкая моя девочка, — сказал хозяин, как он считал, положения. — Откуда ты только знаешь, что он проиграл? Хотя… Мартен, конечно, описывал тебя, но не сказал и половины того, что ты собой представляешь.

Про себя мне пришлось переводить его напыщенную речь, сказанную на таком вульгарном языке, что я не смогла удержать брезгливой гримасы.

— Чико (его красивое лицо перекосило), — перебила я, всё ещё кривясь от брезгливости. — Где ты учился, если говоришь на таком сленге? Из каких трущоб ты вылез? И вообще… Как вы мне всучили именно этого телохранителя? Мартен!

— Ингрид, пожалуйста, не кричи, — торопливо сказал братец. — Мы тебе перекрыли доступ в космосеть через твой вирт и транслировали на него собственные видео, пока ты не нашла себе телохранителя по нраву. Этого мы постоянно переодевали и гримировали, пока ты не решила, что он тебе подходит.

— Хочешь сказать, предыдущий красавчик тоже на вашей совести? — удивилась я.

Он повесил повинную голову, но явно не собирался менять своих планов.

— Ну ладно. И что дальше? — в лёгком недоумении спросила я.

— Мы переезжаем в мою резиденцию! — заявил жених. — Меня зовут Ринальдо! И я твой будущий муж.

— Резиденция? О, какие ты слова знаешь! — ухмыльнулась я. — Хорошо. Теперь выйдите — я оденусь!

— Ты стесняешься меня, сладенькая? — в ответ ухмыльнулся жених, не обращая внимания на подковырку с «резиденцией».

— Стесняюсь?! — изумилась я. — Стесняюсь человека, которого собираюсь убить с особой (я оскалилась) жестокостью? Фи! Тоже сказал!

Его, рванувшегося ко мне, за рукав поймал рыжий. Что-то тихо проговорил, и Ринальдо успокоился, отдышался и смог, как он полагал, достойно ответить мне:

— Ты не стеснялась раздеваться при этом. Да и не только раздеваться… — Он кивнул в сторону двери. — Ты ведёшь себя, как последняя пута…

— Чико, — вкрадчиво сказала я и выждала, пока рыжий снова поймает взбешённого женишка за рукав. — Я леди. И мне можно всё, что пожелает леди, если она будет осторожна и если будет держать свои прихоти в определённых рамках. Что же до того, что некоторые неотёсанные болваны пытаются лезть в спальню леди, а заодно и в её дела, то именно это коренным образом отличает отбросы общества от тех, кто наверху. — Помолчав секунды, печально добавила: — Если ты, конечно, понял, что я сказала… — Секунду на молчание — и добавив металла в голос: — Вон отсюда, пока я не оделась!

Братец из спальни рванул первым. За ним, помешкав, вышел рыжий, оглянулся на пороге, выжидая, как поступит Ринальдо. Тот посверлил меня угрожающим взглядом, но я смотрела спокойно, и, угрюмый, он всё-таки вышел.

… Я сидела у зеркала, уже одетая и наложившая косметику, и спокойно приводила волосы в порядок, когда дверь снова открылась.

— Ты долго ещё, пута?! — заорал жених.

— Тебе так не терпится побыстрей оказаться в могиле? — холодно спросила я, закалывая волосы, собранные наверх, «крабом» — похожим на узкий чёрный футляр, усыпанный мелкими бриллиантами. Ринальдо заткнулся, остекленев глазами на заколке, блеснувшей ледяными разноцветными искрами. — И вообще, что ты постоянно вопишь, как недорезанный? Надо говорить спокойно и держать себя в руках. Всё. Я готова.

Застегнув летнее длинное пальто и захватив сумочку, я безразлично прошла мимо него. Впрочем — не совсем безразлично.

— Ты бы хоть себе нормальный лосьон купил, вонючка, — презрительно сказала я, пройдя пару шагов мимо него. — Если не желаешь мыться каждый день.

Что за моей спиной делалось: злобное пыхтенье в попытках что-то мне ответить или старания вырваться из рук рыжего, чтобы наподдать мне за нахальство, — мне уже неинтересно. Меня интересовало побыстрей доехать до этой самой «резиденции» и наконец начать… кхм… противоправные действия по отношению к моим похитителям. А как их иначе обозвать — этих бедолаг, которые ещё не подозревают, с кем имеют дело? Ничего. Пребывать в блаженном неведении им недолго.