Чтение онлайн

Желая доконать провинившегося исследователя, Гиммлер отдал приказ изолировать его от любых профессиональных контактов. Идеи Вирта о киностудии и ландшафтных реконструкциях были провозглашены политически бессмысленными и финансово нерентабельными. В декабре 1937 года Гиммлер намекнул упрямому профессору, что первейшей задачей президента «Аненербе» является обеспечение деятельности рейхсфюрера СС.

11 марта 1937 года Гиммлер решил, что «Наследию предков» необходимо обновить структуру и устав. Новым президентом был назначен талантливый индогерманист и ветеран НСДАП Вальтер Вюст. Причем, согласно новому уставу, он выполнял только обязанности научного руководителя, не имея права вмешиваться в кадровую и финансовую политику подчиненной ему организации. Решение административных задач «Аненербе» оказалось сосредоточено в руках Вольфрама Зиверса – его должность «генерального секретаря» переименовали в «имперского руководителя общества», что свидетельствовало о повышении статуса. Отныне внутри «Аненербе» при решении какого-либо вопроса было необходимо соблюдать строгую субординацию, а это фактически означало, что Зиверс получал в свои руки почти все нити управления. За Германом Виртом сохранился лишь мифический пост почетного председателя «Аненербе», статус которого даже не был обозначен в уставе.

Сам же Гиммлер значительно выиграл от изменения устава. Теперь должность куратора, которую занимал рейхсфюрер, приобрела авторитарный характер. Он мог решать все дела общества по своему усмотрению: снимать и назначать новых руководителей, сотрудников и учредителей «Аненербе». Наконец-то была установлена четкая формально-юридическая связь между обществом и шефом СС.

С первых дней работы в «Аненербе» Вольфрам Зиверс выступал на стороне Гиммлера. Он прекрасно осознавал, какие возможности давал ему пост главного администратора этого общества, и собирался использовать эти возможности как можно эффективнее. Зиверс пришел в «Наследие предков» восторженным романтиком с идеалистичными представлениями о будущей элите Германии. Но к 1938 году он превратился в расчетливого функционера, готового ради карьерного роста поддерживать любую, даже самую бесчеловечную, идею.

К январю 1938 года Герман Вирт сдал последние позиции в «Наследии предков». В это время Вюст совместно с Зиверсом планировали будущую работу «Аненербе».

Пик кризиса пришелся на май 1938 года. Тогда Вюст и Зиверс написали Вирту нелицеприятное письмо, в котором заявили, что его чудачества противоречат научным и культурным целям рейхсфюрера СС. Авторы письма приходили к уничижительному выводу, что Вирт подменял цели и задачи «Наследия предков» собственными научными и исследовательскими интересами. Не имея возможности продолжать свою работу в рамках «Наследия предков», Вирт подал в отставку.

В целом работа общества «Аненербе» внутри СС велась только в двух направлениях. Оно могло заниматься идеологическими разработками и обучением, которые теоретически должны были вылиться в своего рода «секуляризованную религиозность». Практические научные результаты, полученные «Наследием предков», можно было использовать для формирования не просто элиты, а мировоззренческого авангарда национал-социалистического режима. Даже раскопки, начатые СС в 1938 году, не имели для «Аненербе» собственно археологической ценности. Все находки: посуда, украшения, остатки жилищ – использовались для утверждения новой картины мира.

Имеются многочисленные примеры того, как, базируясь на эсэсовской идеологии, «Аненербе» пыталось выстроить новое мировоззрение, которое в перспективе становилось обязательным для каждого эсэсовца. Начав с обучающих лекций и докладов, исследовательское общество Гиммлера постепенно перешло к изучению культовых форм и практик. Важнейшим инструментом для осуществления псевдорелигиозных обрядов СС должна была стать «сакральная символика», призванная укреплять «веру» эсэсовцев.

Но обрядность и символика всегда выражаются через какие-то материальные носители. Для эсэсовцев и лично для Гиммлера храмами «расы господ» должны были стать мегалитические сооружения.

Рис. 45. Перстень сотрудника «Аненербе»

В «Аненербе» мегалиты изучались и почитались как «каменные святыни» и места, где «живет вечность». В одной из статей, подготовленной для журнала «Черный корпус», утверждалось, что 6000 лет люди строили огромные каменные сооружения на месте захоронений, чтобы отдаленные потомки могли узреть величие предков: «Вечная цепочка, по которой от отца к сыну сквозь тысячелетия передавалась кровь нордической расы, находит свое сильнейшее выражение именно в этих древних надгробиях. Мегалитические постройки севера на самом деле не являются ничем иным».

Существовали специальные предписания, которые регламентировали поведение молодежи во время несения службы. Учитывая, что каменные мегалиты воспринимались эсэсовским руководством как святыни, молодежи надлежало чтить их и ухаживать за ними – наводить порядок и чистоту вокруг каменных сооружений. Делалось все возможное, чтобы молодежь не воспринимала эту вахту как туристический поход. Поэтому членам гитлерюгенда не рекомендовалось брать с собой еду и фотографироваться на фоне мегалитов.

И в настоящее время наука знает о дольменах, каменных кругах, мегалитических сооружениях не больше, чем во времена Гиммлера. Известно, что они стали распространяться по Европе где-то четыре тысячи лет назад, – то есть европейские мегалиты старше египетских пирамид. Структура этих каменных построек, их месторасположение наводят на мысль о существовании особого религиозно-астрономического культа. Английский Стоунхендж, ирландский Ньюгранж, дольмены в Скандинавии, сооружения в Испании, Португалии и на острове Мальта действительно можно воспринимать как памятники доисторической европейской религии. Однако древность построек и их распространенность указывают на то, что сами по себе эти загадочные каменные сооружения не имеют отношения к германской культуре. Это последнее соображение нацисты отбрасывали, и почитание какой-нибудь гранитной глыбы превращалось в ритуал обретения «исконно германской сущности».

В недрах «Аненербе» существовало несколько отделов, которые занимались изучением мегалитов. Сохранились документы, свидетельствующие, что руководство СС предполагало приобрести в «общественную собственность» некоторые из германских мегалитов.

Особый интерес ученые в черной форме проявляли к камням, на которых имелись высеченные изображения – петроглифы. Для специалистов «Аненербе» это были не просто святыни, а культовые места, где совершался обряд инициации.

В качестве примера подобной интерпретации можно привести теорию Рихарда Андерса, одного из руководителей Ордена новых тамплиеров, который позже стал консультантом Генриха Гиммлера по эзотерическим вопросам. Например, он утверждал, что название мегалита «чертов камень» (Taeufelstein), который находился близ Бад-Дюркгейма, на самом деле означало «камень освящения» (Taufestein). Мол, название этого объекта изменилось с веками. Свой вывод палеофантаст обосновывал личными наблюдениями. На вершине камня имелось углубление, к которому вело некое подобие ступеней. Следовал простой вывод: углубление использовалось в качестве ритуальной купели, а ступени были «лестницей посвящения», по которой поднимался юноша, проходящий инициацию. Таким образом в одночасье «чертов камень» превращался в эсэсовскую святыню, которая служила неотъемлемой частью «солнечных ритуалов благородных предков».

Самой главной эсэсовской «каменной святыней» стал комплекс Экстернштайн.

Попав в Тевтобургский лес – так называется гряда Везерских гор, расположенная в земле Северный Рейн-Вестфалия, – можно увидеть незабываемое зрелище. На фоне неба эффектно вырисовываются пять тридцатиметровых неровных песчаных колонн, испещренные укромными гротами и переходами. Живописные скалы, словно срисованные с картинок детской книги сказок, очаровывают. Расположенные на территории, изобилующей древними священными постройками, они окутаны мистикой и легендами: согласно народным преданиям, эти камни были воздвигнуты за одну ночь, а затем оплавлены дьяволом.

Этот замечательный уголок природы имеет для немцев такое же значение, что и Стоунхендж для англичан. По одной версии, здесь располагался основной центр культовых церемоний каменного века; по другой – начало его использования в религиозных целях относится к XII веку, а сам Экстернштайн – просто имитация святых мест Иерусалима.

Начиная с XIX века этот комплекс, словно магнитом, притягивал к себе различного рода магов-шарлатанов и любителей дилетантских исторических расследований. Во время расцвета германского романтизма об Экстернштайне писали как о проявлении народных верований, характерных для дохристианской эпохи. Исследователи из числа народников, поклоняясь этим скалам, создали очерченный древнегерманский культ, который после Первой мировой войны приобрел невероятный размах. Он базировался на самых различных мотивах: романтизме, национализме, расовых идеях и немецком идеализме.