Чтение онлайн

Тут уместно вспомнить и самого маленького зверька нашей планеты. Его зовут белозубка (землеройка) — он меньше нашего мизинца. Живет в Средней Азии, Китае, Японии, Африке.

Обратимся теперь к другому великану — морской черепахе (вы видите ее скелет на снимке (4)).

Мы так привыкли воспринимать черепах маленькими (болотная черепаха). Между тем большие морские черепахи жили на многих островах. Они точно знали, как добраться до нужного острова, где можно отложить в песок кладки яиц.

Больших черепах, так же как и китов, было много. Китов истребил высокоприбыльный промысел, а черепах — матросы парусников.

Консервы появились в XVIII веке, а до этого моряки, отправляясь в дальнее плавание, набивали трюмы черепахами. Эти живые консервы могут долго пробыть без еды и воды. Понятно, что большие черепахи стали на земле редкостью. Живут черепахи в природе долго — больше двухсот лет.

В африке много животных-рекордсменов, например страусы и жирафы. Никто в птичьем мире не бегает так быстро, как бескрылый страус. Ни одно живое существо не вырастает выше жирафа.

И еще один снимок. Африканский мальчик держит в руке лягушку весом почти три килограмма (5).

Лягушка живет в небольшой речке Камеруна. Местным жителям этот великан известен был всегда. На лягушек охотились. В 1926 году лягушка попала на глаза фотографу и стала знаменитой. И в самом деле — есть чему удивиться.

В невысоких горах около Дрездена тренировались альпинисты. Два десятка зевак, среди которых был и я, наблюдали небезопасное действие.

Малыш шести лет подтянул за руку мать. Мой переводчик с улыбкой сказал мне на ухо: «Мальчик спрашивает: почему они, как все, не идут по ступенькам, а лезут прямо на каменную стенку?» Мать искала для сына подходящие слова и сказала что-то вроде русского «неугомонные люди». Малыш не понял. «Немножко подрастешь — сам там будешь…»

В дальних путешествиях я постоянно встречал неугомонных людей и сам иногда становился неугомонным. Например, к юбилею страны почти два года летал на маленьких самолетах и вертолетах, чтобы сделать нужные снимки.

Во все времена жили люди неугомонные. Ими открыта Америка, такие же люди прошли громадные расстояния Европы и Азии, чтобы выйти к океану.

Такие люди стремились увидеть полюса Земли, подняться на самую высокую точку нашей планеты, подняться в космос. Иногда ими двигало утверждение себя как открывателей, иногда — только спортивный интерес: «Можем одолеть любые трудности!»

Вот два снимка. Один сделан в малодоступных горах, другой — на льду океана. Снимал я с самолета и бросал запасные лыжи, продукты и газеты для семерых лыжников «Комсомольской правды», уже почти достигших Северного полюса.

На остальных снимках рядовые «неугомонные» люди, которым нравится вот так жить в обнимку с природой.

Было чему однажды удивиться: по лесу змеился след одной лыжи. Любопытства ради я пошел следом и на опушке, близ деревни Щеблыкино, догнал человека с ружьем и собакой на поводке.

— Охотник?

— Зимой — охотник. Летом — грибник, — приветливо отозвался мужчина, вполне понимая причину расспросов.

— А как же стреляете?

— А вот так… — Один костыль с кружком от лыжной палки в мгновение ока выставлен был вперед для упора, и вслед подброшенной рукавице прогремел выстрел.

Собака радостно сбегала за «добычей». Охотник столь же радостно протянул мне прошитое дробью вещественное доказательство того, что зайцам надо со всей серьезностью относиться к неуклюжей с виду фигуре с ружьишком.

— И давно ли вот так?..

— Охочусь всю жизнь.

А вот так — десять лет. В 72-м сделался я «треногим»…

Попал он во взвод истребителей танков, обучен был метанью гранат и бутылок с горючей смесью.

В 41-м году Виктор Новиков лишился ноги.

«Седой, сильно ученый профессор взял меня в руки. И какое-то чудо сделал с размозженной осколком ногой, не стали ее отымать. Ушел из госпиталя хоть на костылях, но с двумя ногами. Провожавший профессор сказал: «Нога послужит. Но будь готов — в старости она о себе заявит».

Так и случилось. Когда вернулся Виктор Васильевич домой из госпиталя, собрались повидаться друзья-охотники. Один, захмелев, попросил уступить ему собаку — зачем хороший охотничий пес одноногому человеку? «И тут я стукнул об пол костылем: тебе, говорю, Степан, не уступлю на охоте!..»

И человек, судьба которому уготовила сидение на лавочке около дома, не покорился судьбе. «По секрету скажу, лисы и зайцы — только предлог. Просто в лес меня тянет. Сяду на пенечке передохнуть, сниму шапку, пот вытру, прислушаюсь, как снегири посвистывают, как синицы перекликаются, — хорошо на душе…»

До глубокого вечера сидели мы с Виктором Васильевичем, прислонившись спиной к натопленной печке.

Такая вот встреча. Напоминанье: судьба человека, бывает, скрутит в бараний рог, а человек не сдается, не поднимает покорно руки. И побеждает. И других побеждать учит.

Я встретил его на волжском откосе под тогда еще Горьким (ныне — Нижний Новгород) в кругу людей, которым дед и был дедом. У многих из молодых бритва еще не касалась лица, у деда же была сивая борода, и был он в возрасте, в котором обычно становятся домоседами.

«Любознательный старичок, не поленился добраться сюда, на откос», — подумал бы каждый, глядя, как с волжской кручи взлетают, парят и спускаются в пойму летуны на диковинных «самолетах».