Чтение онлайн

Что еще можно сказать о человеке? Жена — друг и помощник, дети по стопам отца пошли. И внуки тоже. В месте, где живет, старушки богу молятся «во здравие Валентина Сергеевича» — в больницу отвезти может, лекарства добудет, огород пришлет вспахать. Я нашел в нем друга, который оказался земляком — дед его жил в маленьком городке Боброве Воронежской области.

Медведей судьба послала Валентину Сергеевичу, когда он стал работать в Центральном лесном заповеднике. Опытный зоолог решил медвежат, которые остались без матери, возвращать в природу.

В прошлый раз я рассказывал о том, как он воспитывал малышей и потерпел неудачу. Но не сдался… «Поразмыслив, я сделал выводы из неудачного эксперимента. Во-первых, как-то надо было сообщить охотникам, что медвежата будут в надежных руках. Выпускать малышей надо в тот же год, когда они лишились матери. И самое главное: выращивать медвежат надо без присутствия людей, звери ни в коем случае не должны получать пищу из рук человека…»

Первый же выпуск по тщательно обдуманной программе оказался удачным. Медвежат в первые недели кормили молоком из бутылочки с соской. Потом им давали овсяную, пшеничную или гречневую кашу с витаминами. Этот корм был очень питательным, и медвежата в «яслях» росли быстро и были здоровыми. Но когда из «яслей-берлоги» их выпускали, еду из каши наполовину сокращали — «пора добывать еду самим». Медвежата ели молодую траву, муравьев, улиток, ловили в пруду лягушек. Но к каше по-прежнему в конце дня прибегали…

В 1985 году в глухом лесу Торопецкого района Тверской области по чертежам Валентина Сергеевича на месте опустевшей деревни Бубоницы создана зообаза «Чистый лес», где медвежат ожидал надежный приют.

Я приехал в Бубоницы в середине лета. Мой друг в это время улетел в Америку по приглашению местных зоологов. «А где же медведи?»

— «Вот там, за прудом, вы их увидите», — сказала дочь Пажетнова Наташа.

За прудом я увидел то, что увидеть можно было только в «Чистом лесу», — по поляне двигалась резвая компания: знакомая мне женщина (Светлана Ивановна Пажетнова), а за ней шесть непоседливых медвежат. Совершалась ежедневная прогулка в лес. Я, спрятавшись за деревьями, сделал несколько снимков (один из них перед вами). И Светлана Ивановна увела жизнерадостную компанию в лес.

А вечером я увидел забавную картину: Светлана, открыв на кухне окно, палила из рогатки мелкой картошкой по медвежатам: «Им не больно, но отступают — нельзя им подходить к кухне…»

Валентин Сергеевич из Америки вернулся воодушевленный: «Известный биолог, уже бывавший в Бубоницах, тоже взялся выпускать черных медвежат, оставшихся без родителей, в природу…»

А на базе в Бубоницах дела с каждым годом идут все лучше. Зимой появляются маленькие медвежата (в отдельные годы их было более двадцати), а в конце лета зверей выпускают на волю. Стараются выпускать там, где жили их родители: в леса Ярославской, Новгородской, Псковской, Тверской, Смоленской областей.

Один раз я попросился на выпуск. Валентин Сергеевич разрешил, и с его сыном Сергеем мы поехали в леса новгородские. Шторки на заднем сиденье машины были опущены. В подходящем месте мы остановились. Я спрятался в кустах, а Сергей открыл дверцы машины. Увы, снимка не получилось. Медвежат как ветром сдуло, и они скрылись в лесу.

В другой раз Валентин Сергеевич позвонил: «Будем выпускать медвежат в брянском лесу». В этот раз я как следует поснимал. Медвежата почему-то не убегали. Всего тут для обогащения обедневшей популяции медведей было выпущено в разные дни четырнадцать медвежат. Теперь в брянских лесах живут медведи, воспитанные в «Чистом лесу».

Всего же с Бубонинской базы в природу вернулось 196 медведей. Сорок лет назад такое представить было невозможно.

«Школа» в тверских лесах — гордость нашей науки. Тут побывали зоологи разных стран: Франции, Германии, Скандинавии, Индии, Кореи и Японии. Едут учиться! Биолог США Джон Бичом жил в Бубонице четыре раза.

Результат налицо. Он вслед за Пажетновым стал возвращать в природу осиротевших малышей и вернул уже более сотни.

Сам Пажетнов побывал во многих странах и всюду был принят как желанный друг.

В последнее время база в Бубоницах берет в зоопарках рожденных медвежат для воспитания и возвращения в природу.

В конце недавней беседы Валентин Сергеевич Пажетнов сказал: «Не забудем упомянуть Леонида Викторовича Крушинского. Возвращать в природу животных — его идея». А Валентина Сергеевича Пажетнова мы с радостью поздравляем с правительственной наградой.

Помню: бабы с крайней улицы нашего поселка вернулись из леса очень возбужденными. Говорили: «Какой-то зверь напал на собирателей грибов. Очень большой. Нюрка Тарасова упала, а этот губатый начал жевать грибы из её лукошка». Что за зверь? В лесу нашем жили олени, но это был не олень. Послушав грибников, на другой день я поехал в заповедник, лес которого примыкал к нашему.

— Говоришь, губатый… Да, это он. У нас тоже есть «жертва».

— Наблюдатель заповедника Анахин позвал приятеля. — Вот он на дереве сидел два часа, пока лось управился с грибами…

Так я впервые познакомился с лосем. Потом я видел этого губатого оленя много раз. Люди, живущие в лесных местах, знают: лось живет тысячи лет рядом с человеком.

На этого оленя всегда охотились — мясо и шкура лося всегда ценились. В дело шли также рога, из них делали сошники для сохи — отсюда и название лося — сохатый. Из шкуры зверя делали щиты для воинов, а позже шили прочные штаны для конников — лосины. Немудрено — повсюду в Европе лосей истребили. Была сделана попытка приручить лесного ходока, как приручили служить человеку коня, верблюда, вола, осла, яка. В начале прошлого века решили, что дело пойдет. В России были созданы базы по приручению сохатых — от лосих стали получать целебное молоко и начали лосей использовать как вьючных животных. Но тут появились вертолеты, и о лосях начали забывать.

Как и прежде, повсюду на лосей охотились. После революции охотились бесконтрольно. На европейской половине лесной России свеча лосей догорала. Надо сказать спасибо советской власти, она спасла от полного истребления соболя, бобров, сайков и лосей в европейской части страны.

В 1927 году решили пересчитать сохатых. В Московской, Тверской, Ярославской, Новгородской и Костромской губерниях их насчитали всего 26 (!). Но благодаря принятым мерам (охрана и учреждение заповедников) число немедленно стало расти, и в 60 — 70-х годах лосей было уже столько, что потребовались ограничительные меры. Лоси стали ночами заходить в города. Я сам несколько раз снимал их в самом центре Москвы.

В 1966 году случилась беда — на окраине Ярославля одновременно погибло тридцать три лося. Я рассказал об этом в «Комсомольской правде» и прямо обвинил хозяйственников в применении химикатов. Химия в то время была неприкасаемой. И вдруг такой удар!

Беда вырастала и с другой стороны. Лесники стали жаловаться: лоси не дают подняться лесным посадкам. Нарушилось равновесие в природе. «Лес и лось» — такой была статья в нашей газете.

Лось — лесное животное. Где нет леса, лось жить не может. Расселяясь, к середине прошлого века некоторые лоси дошли до берега Азовского моря. Забавно видеть лесного рогатого великана среди пляжных купальщиков. На севере угодья лосей кончаются там, где глазам открывается тундра. Верхний снимок я сделал с вертолета, где возле поселка Черского лес подходит к самому берегу океана. А на юге лоси стали обживать островные леса, поселяются в заповедниках.