Чтение онлайн

А что на месте Эльф сделал бы я? Вылечить всех – невозможно, для этого действительно надо клонировать себя и чертог. И незачем лечить всех, Дарвин не зря придумал естественный отбор. Выживает сильнейший. Кто у нас сильнейший? Тот, кто хозяйничает в чертоге. Сейчас таких в мире двое – Эльф, как основной участник неизвестной мне игры, и я, как помощник с прицелом на большее, поскольку Эльф – это, скорее, играющий тренер, чем просто игрок. Иными словами, я в настоящее время – на скамейке запасных, и, как мне хочется надеяться, достаточно скоро…

Меня кидало из крайности в крайность – от желания вмешаться во все, что вижу, и, соответственно, помочь каждому, до полной отстраненности. Я понимал правоту Эльф: бесплатное не ценится, а помощь может привести к непоправимым последствиям для окружающих. Допустим, поставлю я на ноги больного детским церебральным параличем, а он, обиженный на окружающих, посвятит жизнь мести ненавистным сверстникам со двора, где над ним насмехались, или отравит благополучных детей в садике, куда не получилось ходить самому, или расстреляет колледж, где учатся бывшие обидчики. Чтобы узнать, к чему приведет вмешательство в чужие судьбы, нужно быть Богом, а чертог предоставляет только врачующие и карательные функции, без объяснений что и почему.

Возможно, Эльф знает больше того, что говорит, но не похоже. Она сама едва сдерживается, чтобы не разреветься и не выдать себя как существо не от мира сего, когда приходится улетать от очередного больного ребенка.

– Осчастливленные ребята, наверняка, рассказывают на своих страничках в сети и, конечно же, родителям, что подарки доставлены волшебным способом… – начал я, но Эльф перебила:

– Кто и когда верил детям?

Не поспоришь.

– Благотворителям от детей приходят письма с благодарностями, где демонстрируются фото с полученными подарками, – продолжила Эльф, глянув на ярлычок очередной коробки и передавая ее мне, – и с историями, как некоторые подарки изменили жизнь. Письма выкладываются на сайте фондов, это привлекает новых участников-меценатов.

Все это интересно, но понятно даже без объяснений. У меня созрел более насущный вопрос:

– Откуда чертог знает, куда лететь?

Не может быть, чтобы оказалось как в истории с дикими племенами. Вряд ли Эльф дважды посещает одних и тех же детей.

Эльф, державшая в руках очередную коробку с наклейкой, где была надпись мелкими латинскими буквами, объяснила:

– Я читаю адрес, он считывается из моей головы, чертог отправляется в нужное место.

– Сам?

– У меня в голове навигатора нет.

А у чертога, значит, есть. Кхм. Факт, который стоил, чтобы его запомнили.

А теперь кое-что не менее важное:

– Как ты выходишь в интернет?

– Не я, это делает чертог. Смотри. – Одно из панорамных окон помутнело, его матовая поверхность превратилась в большой экран. На экране быстро мелькали имена и адреса. – Все, что мне нужно, у меня появляется само, достаточно мысленного приказа.

Имена и адреса. Разве личная информация не считается конфиденциальной?

– Чертог умеет обходить защиту?

– Созданная людьми киберзащита для него не существует, она как воздух для летящего камня.

Сравнение, конечно, сильное, но с точки зрения физики некорректное.

– Метеорит в атмосфере сгорает, а он тоже камень в воздухе. Нечто подобное может произойти и с чертогом?

– Никогда. Скорее, сгорит воздух. – Эльф улыбнулась. – Всемирная сеть для меня – открытая книга, ничего не спрячется, и если понадобится… Понимаешь, возможность прочитать все – не привилегия, а тяжкая обуза. Интернет – в основном это грязная помойка, она отвратительно пахнет, и ничто, кроме крайней необходимости, не загонит меня туда, куда мне не надо.

– То есть, к примеру, отсюда можно войти во внутреннюю сеть Пентагона?

– Хоть ЦРУ или Агентства по кибербезопасности, и никто не узнает, что я туда заходила. Но какой смысл взламывать секретные файлы? Переиграть мировую политику в пользу других сил? Напомню еще одну вечную истину, как историк ты должен знать ее назубок: перевороты и революции задумывают идеалисты, устраивают фанатики, а плодами пользуются отпетые негодяи. Заодно напомню китайскую мудрость про обезьяну, которая с холма наблюдает за дракой двух тигров. Политика – дело не менее грязное, чем интернет, поэтому «Никакой политики» – первое правило нашего существования, мы только помогаем, не больше. Помогаем всем в равной степени. Например, вот это, – Эльф кивнула на возникший на огромном экране не менее огромный список, – перечень больниц и клиник с архивом данных на страдающих бесплодием и больных раком. Миллионы имен и адресов. Хочется помочь каждому.

Я вздохнул. Именно. Хочется, но не получится. Да и не хочется по-настоящему, если быть честным. Первый порыв быстро прошел, представилось количество будущей работы, и я понял, что не стану излечивать миллионы, если придется делать это в порядке очереди. Вот если бы оптом, сразу списком, по взмаху волшебной палочки…

О второй и третьей части моих размышлений Эльф, естественно, не узнала. Зато ей понравилась моя печаль после ее слов «Хочется помочь каждому».

– Приходится чем-то жертвовать, – Эльф с дружеским участием взяла меня за руку, – и сердце обливается кровью из-за того, что «чем-то» подразумевает «кем-то». Но по-другому не получится. Чтобы не потеряться в бесконечном океане работы, приходится думать о глобальном, на первое место ставить не человека, а человечество.

– Любой диктатор расцеловал бы тебя за эту фразу.

– Добавь: и любой фашист, под человечеством подразумевая определенный любимый им социум. Но приходится делать выбор, достойный, пожалуй, только Бога – кого лечить, кому дать умереть. Трудно жить с такой тяжестью на плечах.

Под утро мы прилетели к болгарской девочке из сельской глубинки, отчего-то написавшей далекому лапландскому волшебнику. Деревенька больше напоминала хутор, всего пять домов, нужный нам – самый хлипкий. Скорее, хибарка, а не полноценный дом. Жили здесь бедно, и это мягко сказано. Прозябали, а не жили. По глазам бил невероятный контраст с сытой Западной и Северной Европой, где мы носились по городам и поселкам в предыдущие часы. На месте Эльф я добавил бы к условиям составления списков на наши услуги еще один пункт: «только для нуждающихся по-настоящему». Зачем помогать богатым?

Начинаю понимать, почему Эльф предпочитает летать к дикарям. Самый богатый дикарь в разы беднее самого нищего европейца. Если у дикаря случится нечто, что от него не зависит, ему никто не поможет. Только мы.

У меня созрело решение: отдам подарок и попрошу Эльф временно сменить вид деятельности. Подарки легко потерпят до конца года. Срочно захотелось в тропики, к нагим африканкам, которым кроме нас надеяться не на кого.

Эльф заглянула в окно домишки.

– Я же просила… – У нее навернулись слезы.