Ольга Яковлева
Шрифт:
Светлана, тихо пошуршав ветками, тоже вылезла из чащобы, стала рядом.
— Да! Какой участочек! — тихо сказала она и пошла вперёд.
Они шагали по главной дорожке, а слева и справа были всё грядки, грядки, грядки!.. Наверное, сто или тысяча грядок. И причём на каждой росло что-нибудь своё. Пшеница, турнепс (Ольга их знала по деревне), горох. Потом неизвестно что, неизвестно что, неизвестно что: просто росла на грядках как будто бы сорная трава, но ухоженно и аккуратно. Значит, какое-то хорошее растение… Вдруг Светлана остановилась:
— Видала?
На грядке, среди сильно уже повядших больших листьев — вроде как у лопуха или у тыквы — лежало три крупных полосатых шара. Ольга никогда не видела, как они растут, но догадалась сразу: арбузы!
Подруги полюбовались арбузами минутку, словно невиданными зверями за оградой, и пошли дальше. Светлана сказала:
— Их трогать нельзя. Заметят сразу…
Дальше были кабачки и ещё одни кабачки, но какой-то странной формы: короткие, круглые и ребристые. Однако после арбузов на них смотреть было уже неинтересно. Дальше росло два обобранных куста крыжовника…
И вдруг они обе остановились: Светлана — потому что знала, а Ольга — потому что дальше идти не могла. На грядке росла клубника. А из-под тёмно-зелёных её лакированных листьев, как из-под зонтиков, выглядывали красные и розовые ягоды — клубничины!..
Это всякий знает: клубники много в июле, в конце июня. Тогда ты её хоть до отвала ешь — конечно, если у тебя не бывает после этого крапивницы. Но уже в середине июля клубника — как говорится, хоть плачь, хоть скачь — исчезает на целый год! И ни за какое серебро, ни за какое золото свежей клубничной ягодки тебе не видать до следующего начала лета!..
А на этих кустах не то что ягоды были, но даже ещё цветы цвели, словно сейчас середина мая, а не середина сентября. Однако цветы эти Ольга лишь краем глаза заметила. А вот ягоды горели и горели изо всей силы, будто красные светофоры; и хотелось сорвать, и было боязно!
— Сорвём по одной! — не выдержала наконец Ольга.
И такой голос у неё получился жалостный, как у котят из детской передачи: «Тётя-тётя Кошка, выгляни в окошко. Есть хотят котята, ты живёшь богато!..» Просто вспоминать противно.
Однако Светлана ничего такого не заметила, не подсмеялась над Ольгой. Она сама очень хотела ягодку съесть.
— Смотри, как много, — она сказала, — можно и по две сорвать, правда?
— Только выберем! — предупредила Ольга. — Самые-самые-самые хорошие!
Но не удалось им отведать чужой сладкой ягодки. Через кусты быстрою птичьей стаей понеслось: д-з-з-з-з! Это летел школьный звонок.
Ещё секунду назад кругом была тишина. Только два-три кузнечика перекликивались из разных углов сада. А теперь, вслед за звонком, опять слышны стали крики, визг, смех. Все эти звуки, словно водяные брызги, высоко взлетали над школьным двором, сверкая, перескакивали через зелёную стену кустов и шлёпались к ним на участок.
— Бежим! — крикнула Ольга.
— Ой! — испугалась Светлана.
Школьный звонок. Всегда, в любое время суток услышит его ученик, будь то отличник или отъявленный лоботряс, неважно. Уж как-то так устроены эти школьные звонки, что они бьют в самое ученическое сердце…
И две девчонки из второго класса тоже: глянули в последний разок на волшебную клубнику и помчались, помчались мимо всех чудес, разлёгшихся или стоящих по стойке «смирно» на своих грядках, помчались к тайному лазу.
Хоть и запыхавшиеся, хоть и слегка растрёпанные, они успели влететь в класс как раз в ту незаметную минуту, когда все усаживаются на свои места, неловко стукают крышками, переговариваются в последний раз перед тишиной. Ольга скорее раскрыла портфель, вынула «Родную речь» (первый урок — чтение), сложила руки на парте и… почувствовала, как сияет у неё на щеке красная загогулина.
Урок прошёл хорошо: Ольга умела читать быстро к громко. И знала, как отвечать на вопросы про Ваню, собаку Жучку и старого дедушку. Ольгу спрашивали два раза. Но оба ответа получились маленькие, и никакую отметку ей не поставили.
Прозвенел наконец звонок. Ольга подождала, когда к ней подойдёт Светлана. Они улыбнулись друг другу без смущения: у них ведь был теперь общий секрет!..
— Пойдём, что покажу! — шепнула Светлана.
Они побежали по коридорной толкучке к. дверям на лестницу. Но там, как известно, стоят дежурные. Светлана откашлялась и громким жалостным голосом сказала:
— Можно, пожалуйста, нам в буфет?
— Не ваша перемена! — кратко ответил дежурный.
— Ну пожалуйста, можно? Мы есть хотим!
— Да пускай идут! — сказал другой дежурный. — Перваки…
Ольга хотела сказать, что сам он «перваки»! Но Светлана схватила её за руку, они выскочили на лестницу к помчались вверх.
— Куда?! — закричали дежурные, потому что буфет-то внизу.
Светлана и Ольга скакали без оглядки. Дежурные — здоровые мальчишки — их бы, конечно, запросто догнал, да ведь не станут же они с поста уходить из-за разной мелюзги.
— Куда это мы? — спросила Ольга, когда они промчались мимо дежурных третьего этажа.
— Щас-щас-щас! — быстро отвечала Светлана. Ольга ещё что-то хотела спросить, а Светлана ещё что-то ответить, но обе они так запыхались, что могли только шипеть и свистеть горлом, как гуси, а не разговаривать. На площадке перед четвёртым этажом они остановились. Светлана перевела дух и снова за своё:
— Можно, пожалуйста, нам пройти?
— Вам куда, дети? — спросил очень высокий мальчишка в форменном кителе и в очках. Под мышкой у него была книжка «Физика». Здесь учатся старшие ребята. — Он говорил важно, как учительница.