Олимп

Самая высокая гора в Солнечной системе - гора Олимп, расположенная на Марсе. Она представляет собой массивный щитовой вулкан, уснувший десятки, а возможно, и сотни миллионов лет назад.

Но когда-то здесь происходили самые мощные извержения на планете. Со временем лава образовала купол, в три раза превышающий по высоте Эверест, а основание горы по площади сравнимо с территорией штата Айова.

Основание окружено острыми базальтовыми скалами высотой более километра. На вершине горы, на высоте почти двадцати семи километров над окружающей равниной, находятся три огромные кальдеры, образованные провалившимися кратерами, из которых когда-то изливалась расплавленная порода.

На такой высоте углекислый газ, основная составляющая атмосферы Марса, замерзает и конденсируется на холодном голом камне, покрывая его тонким прозрачным слоем сухого льда.

Когда они с Футидой забирались в скафандры, Томас Родригес выглядел счастливым, как щенок, который стащил старый носок, чтобы пожевать его.

–  Я попаду в Книгу рекордов Гиннесса,- радостно заявил он Джейми Уотерману, который помогал ему облачаться.

Труди Холл возилась с костюмом Футиды, а Стэси Дежурова сидела в центре связи, наблюдая за системами куполообразного здания базы и наружным оборудованием.

Был сорок восьмой день восемнадцатимесячной Второй Марсианской экспедиции, и согласно расписанию сегодня Родригес и биолог Мицуо Футида должны были лететь на гору Олимп.

–  Самая высокая точка взлета и приземления летательного аппарата, - трещал Родригес, протискивая пальцы в перчатки.
– Самый длительный полет пилотируемого летательного аппарата на солнечном ракетном двигателе. Наибольшая высота для пилотируемого самолета с солнечным двигателем.

–  Самолета с экипажем, - пробормотала Труди Холл, - а не пилотируемого.

Не обращая внимания на замечание, Родригес продолжал:

–  Может быть, я даже побью рекорд для беспилотных самолетов.

–  А разве это честно - сравнивать полеты на Марсе с полетами на Земле?
– спросила Труди, помогая Футиде пристегивать на спину рюкзак с системами жизнеобеспечения.

Родригес яростно затряс головой:

–  Для Книги рекордов важны только цифры, девочка. Только цифры.

–  А если они возьмут и поставят рядом с цифрами звездочку и напишут примечание: «Выполнено на Марсе»?

Родригес попытался пожать плечами, но не смог этого сделать в жестком костюме.

–  Какая разница? Лишь бы мое имя правильно написали.

Когда они надевали шлемы и прикрепляли их к скафандрам, Джейми заметил, что Футида за все время процедуры одевания не произнес ни слова. «Томас болтает за двоих», - подумал он. Но удивился: неужели Мицуо волнуется, нервничает? Выглядит он довольно спокойным, но это вполне может быть лишь маской. Если судить по разговорам Томаса, нервы у того сейчас натянуты, как струна.

Когда исследователи в первый раз вышли на поверхность Марса, их громоздкие скафандры из металлокерамики были девственно-белыми. Сейчас башмаки и штаны покрылись красноватой пылью, хотя каждый раз после возвращения в шлюз купола они тщательно выдерживали костюмы в вакууме.

Родригес был самым молодым из восьми членов экспедиции, он был астронавтом, предоставленным НАСА. Если его и раздражала необходимость подчиняться Дежуровой, более опытному русскому космонавту, он этого никогда не показывал. Во время подготовки, пятимесячного полета на Марс и почти семи недель, проведенных на поверхности планеты, он зарекомендовал себя как покладистый, усердный работник. Родригес был невысоким и коренастым. Его темные волосы сильно кучерявились, а смуглое лицо нередко озаряла ослепительная улыбка, от которой в глубоко посаженных карих глазах загорались искорки.

Но сейчас он нес всякий вздор, словно уличный торговец. Джейми не знал, приписать это нервному возбуждению или радости оказаться на планете без начальников, выполнять собственное задание. «А может быть, - подумал Джейми, - парень просто дорвался до возможности полетать».

Наконец оба оделись, опустили щитки шлемов, включили системы жизнеобеспечения, проверили радиосвязь. Джейми и Труди проводили их до шлюзовой: двое землян в компании неповоротливых роботов.

Джейми обменялся рукопожатием с Родригесом. Его рука с трудом обхватила перчатку астронавта, почувствовав «кости» сервоприводного экзоскелета на тыльной стороне.

–  Удачи тебе, Томас, - сказал он.
– Не рискуй там без нужды.

Родригес ухмыльнулся из-под щитка.

–  Ну, сами знаете поговорку: бывают опытные пилоты и отчаянные пилоты, но не бывает отчаянных опытных пилотов.

Джейми вежливо хмыкнул. Как глава миссии, он чувствовал, что должен произнести на прощание какие-то значительные слова.

–  Помни об этом, когда окажешься там, снаружи, - попросил он.

–  О'кей, босс. Не волнуйтесь.

Родригес вышел, и Футида шагнул к шлюзу. Даже в громоздком скафандре, рядом с похожей на воробья Труди Холл, он почему-то выглядел маленьким и уязвимым.

–  Удачи, Мицуо, - попрощался Джейми.

Сквозь закрытый шлем до него донесся приглушенный, но твердый голос Футиды:

–  Думаю, труднее всего мне будет терпеть болтовню Томаса всю дорогу до горы.

Джейми рассмеялся.

–  А обратно и того хуже, - добавил Футида. Индикаторные лампочки загорелись зеленым светом, и

Труди нажала на кнопку, открывающую внутреннюю дверь шлюза. Футида вошел внутрь, держа в руке ранец с портативной системой жизнеобеспечения.

«С ним все в порядке, - сказал себе Джейми.
– Мицуо не боится и даже не волнуется».

Когда они залезли в кабину, уселись рядом в кресла и подключились к электрической сети и системам самолета, все изменилось.

Родригес принял сугубо деловой вид. Больше никакой болтовни. Он проверил устройства самолета и обменялся несколькими отрывистыми словами на жаргоне летчиков со Стэси Дежуровой, которая выполняла функции диспетчера в куполе, в центре связи.

Футида, напротив, почувствовал, как кровь оглушительно стучит у него в ушах, и удивился, почему этого шума не слышно по радио. Показания медицинских приборов наверняка близки к красной линии - так сильно колотится у него сердце.