Чтение онлайн

Подобно беспилотным самолетам-планерам, использовавшимся в экспедиции, самолет с ракетным двигателем был сделан из тонкого, словно паутинка, пластика, натянутого на каркас из керамики и какого-то синтетического материала. Футиде он казался огромной моделью из фольги, и это впечатление дополнял странный пропеллер с шестью лопастями, расположенный на носу.

Но самолет был достаточно велик, чтобы нести двоих людей. Великан по сравнению с беспилотными летательными аппаратами. Родригес говорил, что это просто топливный бак с крыльями. Широкие крылья распластались по сторонам, уткнувшись концами в землю. Кабина была крошечной - стеклянный шар в носовой части. Ракетные двигатели, расположенные у основания крыльев, выглядели слишком маленькими для того, чтобы поднять эту штуковину в воздух.

Ракетные двигатели предполагалось использовать только во время взлета; достигнув нужной высоты, самолет должен был держаться в воздухе при помощи пропеллера. Солнечные батареи, расположенные на верхней плоскости крыльев, обеспечивали энергией электродвигатель. На Марсе не хватило бы кислорода для реактивного двигателя; «мускулами» самолета были ракеты, вторичным источником энергии - солнечные батареи.

В куполе Джейми и остальные столпились за спиной Дежуровой, чтобы наблюдать за взлетом на мониторе центра связи.

Аэропорт базы оставлял желать лучшего. Выровненной бульдозером взлетно-посадочной полосе не хватало в длину как раз двух километров. Рулежной дорожки не было; после посадки Родригес с помощником - чаще всего это был Джейми - просто разворачивали хрупкий самолет носом к взлетно-посадочной полосе. Ветроуказателя тоже не было. В разреженной атмосфере не имело значения, куда дует ветер при взлете. Подъем самолета и скорость, достаточную Для того, чтобы широкие, опущенные вниз крылья начали работать, обеспечивали в основном ракетные двигатели.

Склонившись над Дежуровой и наблюдая последние секунды перед взлетом, Джейми почувствовал глухую боль в челюсти. Сделав над собой усилие, он разжал зубы. «В этом самолете два человека, - подумал он.
– Если что-то пойдет не так, если эта штука упадет, то оба погибнут».

–  Взлет разрешаю, - механически произнесла Дежуро-ва в губной микрофон.

–  Понял, - донесся из динамиков голос Родригеса. Стэси в последний раз окинула взглядом окружавшие ее

мониторы и скомандовала:

–  Включить зажигание.

–  Включаю.

Внезапно два ракетных двигателя выстрелили бушующим пламенем, и самолет рванулся вперед. На экране видно было, как он, подпрыгивая, несется по дорожке, набирая скорость; длинные поникшие крылья, казалось, напряглись и распрямились.

–  Давай, детка, - процедила Дежурова.

Картина разворачивалась перед Джейми, словно в замедленной съемке: самолет катился вперед по полосе, выхлоп ракет накалился так, что пламя стало невидимым, позади вздымались облака пыли и каменной крошки, а самолет разгонялся все сильнее и мчался, задрав нос.

–  Выглядит неплохо, - прошептала Дежурова.

Самолет с шумом оторвался от земли и взмыл в безоблачное небо, оставив на взлетно-посадочной полосе медленно тающее облако пыли и пара. Джейми показалось, что облако пытается дотянуться до самолета и увлечь его обратно, на камни.

Но самолет уже был далеко и казался лишь точкой на розовом небосклоне.

Из динамиков послышался трескучий голос Родригеса:

–  Следующая остановка - гора Олимп!

Родригес был счастливым человеком. Самолет реагировал на его прикосновения, как прекрасная женщина, нежная и чарующая.

Они с урчанием летели на высоте - он бросил взгляд на альтиметр - двадцати восьми тысяч и шести метров. «Посмотрим, - размышлял он.
– В метре примерно три и две десятых фута, значит, это будет восемьдесят девять, почти девяносто тысяч футов. Неплохо. Совсем неплохо».

Родригес знал, что мировой рекорд высоты полета для самолета с солнечным двигателем составляет свыше сотни тысяч футов. Но это относилось к беспилотному летательному аппарату. Он знал, что ни один летчик не поднимался так высоко на самолете с солнечными батареями. Пилот улыбнулся, глядя через щиток шлема на большой пропеллер с шестью лопастями, лениво вращающимися перед ним.

Футида, сидящий рядом, хранил полное молчание и не шевелился. «Он может помереть там, в скафандре, а я и не замечу, - подумал Родригес.
– Он боится, просто боится. Он мне не доверяет. Ему страшно лететь со мной. Возможно, он хотел, чтобы его везла Стэси, а не я.

Ну что же, мой молчаливый японский друг, ты оказался в одной команде со мной, нравится тебе это или нет. Давай сиди дальше, как чертова статуя, мне наплевать».

Мицуо Футида чувствовал непривычное щекотание: страх, как червь, заполз в его внутренности. Это удивило его: ведь он почти два года ждал полета на вершину Олимпа. Он сотни раз «летал» на тренажере. Полет на гору Олимп был его идеей, и он сделал все, что мог, чтобы его включили в программу экспедиции.

Он научился летать, будучи студентом-биологом, и был избран президентом университетского авиаспортивного клуба. С бесхитростной настойчивостью конкурента, знающего, что ему необходимо победить лучших из лучших, чтобы добиться места во Второй Марсианской экспедиции, Футида потратил немало времени, получил квалификацию пилота сверхлегких летательных аппаратов во внутренних горах своего родного Кюсю и продолжил тренировки над зазубренными пиками Синьцзяна.

Он никогда в жизни не боялся летать. Наоборот: он чувствовал себя в воздухе беззаботным и счастливым, свободным от всех тревог и волнений жизни.

И вот сейчас, глядя, как солнце опускается к скалистому горизонту, отбрасывая зловещие алые лучи на ржаво-красную бесплодную равнину, Футида осознал, что ему страшно. А вдруг откажет двигатель? А вдруг Родригес разобьет самолет при посадке на гору? Один из беспилотных самолетов потерпел крушение во время разведывательного полета над вулканом; а что если с ними произойдет то же самое?

Даже в суровом Синьцзяне у них оставался реальный шанс выжить после аварийной посадки. Там можно дышать воздухом, там можно дойти до какой-нибудь деревни, даже если путь займет много дней. Здесь, на Марсе, все иначе.