Чтение онлайн

Он вскрыл упаковку, и коричневая бумага упала к его ногам. Внутри была белая коробка. Он открыл ее. В ложе из белой ваты лежал нож. Он забрал его в дом.

Его отец лежал на соломенном тюфяке в спальне, которую они делили, окруженный пустыми пивными банками, его живот свисал из желтых штанов. Генри встал около него на колени, прислушиваясь к его храпу и вибрациям при вдохах-выдохах, наблюдая, как его губы собираются в складки и морщатся при каждом вздохе.

Генри приставил конец ножа к тощей шее отца. Отец немного пошевелился и снова впал в пивной сон. Генри держал нож так почти пять минут, глаза у него были далекие и задумчивые, подушечка левого большого пальца ласкала серебристую кнопку, вставленную в ручку. Голос с луны говорил с ним - он шептал, шелестел, как весенний ветер, теплый, но с холодом где-то внутри, он шуршал как бумажное гнездо, наполненное разбуженными шершнями, он подлизывался, как умелый политикан.

Все, что голос говорил, казалось Генри верным, и поэтому он нажал серебряную кнопку. Внутри ножа раздался щелк, когда вышла пружина-убийца, и шесть дюймов стали вошло в шею Батча Бауэрса. Лезвие вошло так же легко, как зубцы вилки в тушку хорошо прожаренного цыпленка. Верхний конец лезвия выскочил на другой стороне; с него капало.

Глаза Батча раскрылись. Он уставился в потолок. Челюсть отвисла. Кровь текла из уголков рта, по щекам, к мочкам ушей. Он начал булькать. Большой кровавый пузырь вылез между его вялых губ и лопнул. Одна из рук поползла к коленке Генри и конвульсивно сжала ее. Генри не противился. Потом рука упала. Булькающие звуки прекратились через мгновение. Батч Бауэрс был мертв.

Генри вытащил нож, вытер его о грязную простыню, которая закрывала тюфяк отца, и сдавил нож, пока пружинка не щелкнула. Он посмотрел на отца без особого интереса. Голос сказал ему о той работе, которую надо проделать днем, пока он стоял на коленях около Батча с ножом у его шеи. Голос все объяснил. Поэтому он пошел в другую комнату и позвонил Белчу и Виктору.

Теперь они были здесь, все трое, и хотя его яйца ужасно болели, нож в левом переднем кармане штанов как-то успокаивал. Он чувствовал, что скоро будет резня. Голос с луны сообщил ему это, когда он стоял на коленях перед отцом, и по дороге в город он не мог оторвать глаз от бледного диска-призрака в небе. Он видел, что на луне был человек - страшное, мерцающее лицо-призрак с глубокими дырами вместо глаз и гладкой ухмылкой, которая, казалось, почти достигает его скул. Оно разговаривало (мы плаваем здесь Генри мы все здесь плаваем ты тоже поплывешь) всю дорогу в город.

Убей их всех. Генри, - говорил голос-призрак с луны и Генри понимал, к чему он клонит; Генри чувствовал, что он разделяет его чувства. Он убьет их всех, своих мучителей, а затем эти чувства - что он теряет хватку, что он приходит в безжалостный большой мир, в котором он не сможет верховодить, как верховодит на площадке деррийской средней школы, что в этом большом мире толстяк, и нигтер, и заика могут как-то повзрослеть, пока он только постареет, - эти чувства уйдут.

Он убьет их всех, и тогда голоса - голоса внутри и один голос, который говорит с ним с луны - оставят его в покое. Он убьет их и затем вернется домой и сядет на заднем крыльце с отцовским японским мечом на коленях. Он выпьет один из отцовских "Рейнгольдов". Он послушает радио, но не бейсбол. Он будет слушать рок-н-ролл. Хотя Ричи не знал этого (и ему было бы наплевать, если бы знал), но в одном предмете они соглашались: рок-н-ролл - это очень даже здорово. В сарае у нас будут цыплята, в чьем сарае, в каком сарае, в моем сарае. Потом все будет хорошо: все будет клево потом, все будет отлично потом, и все, что могло бы случиться дальше, не имело значения. Голос о нем позаботится - он чувствовал это. Если ты позаботишься о Нем, Оно позаботится о тебе. Вот как все случилось в Дерри.

Но детей надо остановить, остановить скорее, остановить сегодня. Так сказал ему голос.

Генри вытащил свой новый нож из кармана, посмотрел на него, повернул и так и эдак, восхищаясь тем, как солнце скользит по хромированной поверхности. Затем Белч схватил его руку и прошипел:

– Посмотри-ка! Генри, посмотри-ка! Ну и ну!

Генри посмотрел и почувствовал, как внутри него растет четкая ясность. Квадратный участок прогалины поднимался, как по волшебству, открывая растущий слой темноты внизу. Только на какое-то мгновение он почувствовал толчок ужаса, когда ему пришло в голову, что это может быть владелец голоса.., так как наверняка Оно жило где-то под городом. Потом он услышал скрип песка в шарнирах и понял. Они не смогли увидеть домика на дереве, так как его не было.

– Боже мой, мы стояли прямо над ними, - простонал Виктор, и когда голова и плечи Бена появились в квадратном люке в центре прогалины, он сделал рывок вперед. Генри ухватился за него и удержал.

– Разве мы не зацапаем их. Генри?
– спросил Виктор, когда Бен поднялся на ноги.

– Мы зацапаем их, - сказал Генри, не сводя глаз с ненавистного толстяка. Еще один специалист по яйцам. Я так дам тебе по яйцам, что ты сможешь их носить, как серьги, жирный мудак. Провалиться мне на этом месте, если я этого не сделаю.
– Не беспокойся.

Толстяк помогал сучке вылезти из дыры. Она осмотрелась с недоверием, и на какое-то мгновение Генри подумал, что она смотрит прямо на него. Затем она отвела глаза. Они оба лопотали друг с другом, затем устремились в густой подлесок и ушли.

– Давай, - сказал Генри, когда звук ломающихся ветвей и шуршащих листьев увял почти до неслышимости, - Мы будем следовать за ними. Но держитесь сзади и будьте осторожны. Они нужны мне все.

Они трое пересекли прогалину, как солдаты на дозоре, низко пригнувшись, глаза у них были широко раскрыты. Белч задержался, чтобы заглянуть в штаб и в восторженном удивлении покачал головой.

– Я сидел прямо над их головами, - сказал он.

Генри нетерпеливо подтолкнул его вперед.

Они прошли тропинкой, потому что здесь было тише. Они были на полпути к Канзас-стрит, когда сучка и толстяк, держась за руки (не трогательно ли это? в каком-то экстазе подумал Генри), появились почти прямо перед ними.

По счастью, они шли спиной к компании Генри, и никто из них не посмотрел назад. Генри, Виктор и Белч застыли, потом потянулись к тени в стороне от тропинки. Вскоре Бен и Беверли были просто двумя рубашками, мелькавшими в лабиринте деревьев и кустарников. Они втроем опять начали преследование.., еще осторожней. Генри снова вытащил нож и

9

Генри воодушевляется, 2.30

нажал на хромированную кнопку в ручке. Выскочило лезвие. Он мечтательно посмотрел на него в лунном свете, ему нравилось, как свет звезд мерцает на лезвии, он не имел никакого представления, сколько сейчас времени. Он плыл вне реальности.

Какой-то звук вошел в его сознание и начал расти. Это был мотор машины. Она приближалась. Глаза Генри расширились в темноте. Он зажал нож плотнее, ожидая, когда машина проедет мимо.

Она не проехала. Она подошла к обочине за забором семинарии и просто остановилась там, причем двигатель работал на холостом ходу. С гримасой на лице (его живот твердел, он стал крепким, как доска, а кровь лениво сочилась между пальцами - липкая, как кленовый сок, если надрезать дерево в начале апреля), он встал на колени и раздвинул упругие ветки живой изгороди. Он увидел передние фары и силуэт машины. Полицейские? Его рука схватилась за нож и расслабилась, схватилась и расслабилась, схватилась и расслабилась.

Я послал тебе шанс покататься, Генри, - прошептал голос.
– Своего рода такси, если тебе это по душе. В конце концов, мы должны скоро доставить тебя к гостинице. Ночь темнеет, сгущается.

Голос тоненько хихикнул и замолк. Теперь единственными звуками были жужжание сверчков и непрерывный шум работающего вхолостую двигателя машины. Звук как от глушителя, - рассеянно подумал Генри.

Он неуклюже поднялся на ноги и вернулся назад к семинарской дорожке. Он осмотрел машину кругом. Не полицейская: никаких стаканов на крыше, и форма не та. Форма была.., старая.