Чтение онлайн

Чтобы не подвергать себя и дело напрасному риску, я скрепя сердце велела Елене вытянуть руки перед собой.

— Клац, — и защелкнулись новенькие наручники, купленные мною недавно по случаю у знакомого мента-прощелыги.

— Ой, ой, больно, зачем это? — запричитала девица, но я велела ей молчать, пообещав в противном случае запихать еще и кляп в рот.

…Посередине большущей столовой стоял соответственно огромный длинный стол, рассчитанный на одновременный прием не менее двадцати-тридцати гостей. Вдоль стен была расставлена различная кухонная мебель, стулья… На стенах висели некачественные копии с картин фламандцев, изображавших гастрономическое изобилие.

Я усадила девицу в одно из кресел, поставила саквояж у нее в ногах, а сама придвинула стул и устроилась напротив.

— Ну что ж, поговорим… — Я, признаться, еще наслаждалась непроходящим испугом Елены. — Значит, вы, гражданка Мещерякова, являетесь законной любовницей гражданина Кульбицкого Алексея Владимировича…

— Я… да, ну, в общем…

— И целом вы не только любовница, но и сообщница.

— Какая сообщница?

— Преступления. Организации «похищения у самого себя» ценной исторической вещи с целью незаконного получения страховки, шантажа и вымогательства. Будете отпираться?

— Я… он… мы ничего не воровали, — она вдруг заплакала и попыталась скованными руками утереть слезы, но, естественно, из этого ничего не вышло.

— Нечего реветь. Надо уметь отвечать за свои поступки. Когда должен приехать Алексей? Каков был ваш дальнейший план относительно вот этого? — я кивнула на чемоданчик. — И вообще, расскажите все по порядку, начиная с организации взлома сейфа, — кто делал, чем, как, когда?.. Мне нужны все подробности.

— Я… я… ничего не знаю… Мы сегодня хотели отпраздновать годовщину помолвки и вот это… выпить, — в ее глазах вдруг появился ужас.

Произошло нечто такое, в результате чего стул из-под меня был выбит и я оказалась на полу с вывернутыми назад руками.

За два часа до этого момента братья-мордовороты спокойно разобрались с тормознувшими их гаишниками. Стражей автомобильно-дорожного порядка удалось угомонить не столько предъявлением всевозможных солидно-липовых ксив, сколько объяснением, что дамочка из «Жигулей» явно торопилась на Канатчикову дачу. Это объяснение было подкреплено десятидолларовой купюрой и уверениями в дальнейшем подобном и постоянном сотрудничестве.

Вычислить, куда по этой дороге направлялись «Жигули», для ребят не составляло никакого труда. Они мигом смекнули, что объект интереса Пинкертонши — дача босса. А дальше уже все было, как говорится, делом техники. Они проследили за всеми перемещениями и пертурбациями, происходившими с двумя дамочками. Машину братцы оставили с той стороны дачи, где действительно была калитка в заборе и тоже проезжая дорога.

Прокрались вслед за арестованной и ее конвоиршей до дверей столовой, подслушали все, что было надо, и… в нужный момент приступили к активным действиям.

Мои же собственные наручники теперь сковывали мне запястья. Освобожденная Елена злорадно и пребольно пнула меня прямо в коленную чашечку и отошла к бару приготовить напитки для прибывших. Она явно знала, кто эти двое мощных парней (несмотря на то, что их мрачные фейсы в области глаз закрывали некие как бы карнавальные маски).

Я глубоко вздохнула и начала:

— Какое вы имеете право нападать на меня и тем более лишать свободы?

— Какое надо, — грубо буркнул один из верзил и на всякий пожарный стал еще связывать мне ноги веревкой. Тут я изловчилась и, когда он нагнулся, красиво и с хрустом заехала ему носком кроссовки под челюсть. Он издал горлом какой-то хлюпающий звук и повалился на спину.

Я вскочила и, не давая компании опомниться, в длинном прыжке выбросила ногу по направлению солнечного сплетения второго бандита.

В это время раздался жуткий грохот и звон — Елена от неожиданности выронила тяжелый медный поднос, уставленный бокалами. Я отвлеклась глазами в сторону буквально на доли секунды, однако этого было достаточно, чтобы мордоворот поймал летящую в его грудь ногу, крутанул, и я головой врезалась в бетонный пол.

Из временно нахлынувшей тьмы я стала возвращаться к звукам и запахам бытия, очевидно, не скоро. Сначала я услышала некое монотонное причитание-бормотание, как если бы мулла читал Коран… С трудом разлепив глаза, я стала усилием воли настраивать на резкость мутно-очерченные предметы, пытаясь заодно выяснить, откуда исходят звуки. Наконец у противоположной стены я увидела сидящую на корточках фигуру братка, который, держась двумя руками за горло, раскачивался из стороны в сторону и пытался изрыгать матерщину — но слова застревали в опухшей глотке.

Мое положение и состояние было немногим лучше. Голова разламывалась на части, словно спелый астраханский арбуз. Ноги, пока я валялась без сознания, были туго стянуты бельевой веревкой, в результате чего я оказалась полностью лишена свободы движений.

Уцелевший в схватке, но повредивший меня браток подошел к креслу, где я, спеленутая, полулежала, и сильно ударил меня по щеке, отчего моя голова дернулась и затрещала с удвоенной силой.

— А теперь ты будешь говорить, сука, а я буду слушать, — он с шумом втянул в себя какую-то алкогольную дрянь из бокала, поднесенного Еленой, и выплеснул остатки мне в лицо, от чего дико защипало в глазах.

— Мне нечего сказать такой тупой скотине, как ты, — ответила я и тут же пожалела об этом, потому что верзила вскочил, схватил в ярости мою газовую «беретту», лежавшую на столе, и, плохо контролируя свои поступки, пальнул в мою сторону. Сильный газ мгновенно вырубающего действия опять погрузил меня во тьму.

…На этот раз я, кажется, очухалась быстрее, но к головной боли прибавилось жуткое жжение в носоглотке, резь в глазах и обильное слюноотделение. Елена сидела на корточках перед упавшим на пол верзилой и хлопала его по щекам, пытаясь привести в чувство. Этот кретин даже не сообразил, что, стреляя в помещении, подвергает себя такой же опасности травануться газом.

Похоже, только Елена, на момент выстрела стоявшая в стороне, успела выскочить на террасу, тем самым оставшись в добром здравии. И теперь она, опасаясь остаться со мной наедине, пыталась вернуть к жизни обоих братков. И небезуспешно: вскоре один, не поврежденный моей ногой, зашевелился и сел на полу, тупо потряхивая головой. Затем сквозь прорезь маски на меня уставились злобные глаза, и я не на шутку испугалась за свою жизнь.

— Нет, эту тварь надо проучить, — заявил мордоворот, вставая.