Чтение онлайн

– Сейчас подойдем.

– Ага... Быстрее...

Умар убежал сам очень быстро, хотя еще утром, наверное, дождался бы и проводил до места, сверля хмурым взглядом спину. Утром к нам относились почти как к пленным. Значит, Мария события искусственно торопит. Я еще раз выглянул в окно. Исмаил с Халилом работали в сарае, распаковывали ящики. Умар присоединился к ним, даже стал распоряжаться. Похоже, он главный взрывник по должности. Судя по невозмутимости, он вполне для этой работы подходит. Взрывник должен быть чрезвычайно спокойным. И еще очень важно, чтобы руки не дрожали. А вот с этим делом у него, кажется, напряженка. Как бы сам в ад не отправился и нас с собой попутно не захватил. Я по наивности еще и на рай рассчитываю.

В гражданской одежде, но в боевой обстановке я себя чувствую не совсем удобно. Подполковнику легче. Он и дома-то носит камуфляж, и сейчас в нем.

– Не дали соответственно подготовиться. Жалко будет куртку, если порвется.

Мы пошли. Дверь штаба оказалась распахнутой. Я сразу же глянул на свободную кровать. Пленницы на месте не оказалось. Должно быть, проснулась, ее допросили и куда-то закрыли. Главное, чтобы просто закрыли, а не убрали, как свидетеля. Впрочем, что им сейчас свидетели...

– Готовы? – спросила Гаврош.

Муса смотрел хмуро и что-то напряженно жевал.

– Готовы, – ответил Проханов. – Майору бы переодеться надо. Камуфляжа в запасе нет?

– Не надо. Так он лучше выглядит. Легче за простого горожанина сойдет.

Мария раскрыла свою папочку, ту самую, с которой приходила к нам, когда договор подписывали, и достала толстую, стянутую резинкой пачку долларов. Стала считать. Я мысленно вместе с ней. Выложила две кучки по две тысячи. И тут же доказала нам, что она не только командир, но еще и бухгалтер. Из той же папки вытащила ведомость и протянула для подписи.

– Что это?

– Гонорар за сегодняшнюю работу. Чтобы легче дышалось. Как-никак вы работаете не за идею.

Муса надсадно кашлянул, и Мария поморщилась. Она вообще делала вид, что его в комнатке нет.

– Хоть не фальшивые? – Я расписался и сгреб ближнюю к себе кучку.

Она усмехнулась.

– Пока еще настоящие. Когда на месте получать будешь, сам проверяй. Там запросто подсунут.

И выглянула в дверь.

– Где Шпинько? – спросила неизвестно кого.

– Во дворе, – ответил Муса.

Мария шагнула к окну и несколько раз сильно стукнула в стекло. Через минуту в комнату вошел тот парень, что приехал на «КамАЗе» в офицерской форме. Сейчас погон на нем не было.

– Тебя десять раз звать надо?

Он ответил что-то по-чеченски. Полиглот хренов. Мария выдала ему такую тираду, что он даже ростом меньше стал. Умеет она поставить на место.

Нет, мне определенно нравится, как она себя ведет. И что там Умар пел нам про командира? Тут с первого раза определишь – кто есть кто...

– Знакомьтесь, – сказала Мария. – Леха Шпинько. Он пойдет с тобой. – Она ткнула мне в грудь пальцем. Тем самым пальцем, которым пробивала своим жертвам горло. Жестко ткнула. Слава богу, что не пробила.

Леха протянул для пожатия здоровенную лапищу, но я что-то внимательно рассматривал в это время через окно и не заметил этого. Подполковник же сунул единственную руку в глубокий карман куртки и пытался найти там что-то, что туда не клал.

– Сели за стол. – Мария торопилась. Сцену знакомства она видела, но осталась к ней равнодушна. – Задачу вы знаете. Если сами выяснили – молодцы. Уважаю. Я вас недооценила. Слушаю предложения по захвату корпуса управления.

– План есть? – спросил я.

Она тут же достала из-под рук Мусы, даже не спросив его самого, листы бумаги.

– Вот тут все разрисовано поэтажно.

Я придвинул листы к себе, стал изучать небрежно и наспех сделанные безмасштабные чертежи. С такими работать трудно. При захвате следует просчитывать каждый шаг и каждую секунду. От этого зависит иногда жизнь. Дилетантизм, конечно, сквозной. Мы даже переглянулись с Прохановым, читая мысли друг друга.

– Двери двойные. Усиленные. Наш информатор не смог дать точную характеристику. Говорит, что собирались поставить металлические сейфовые. Может быть, уже и поставили. Первая дверь, за ней тамбур, потом вторая. Пост охраны сразу за второй дверью. Три милиционера. Один на посту, двое отдыхают вот в этой комнатке. Обычно смотрят телевизор. Кроме того, в дежурной смене два человека. Работяги. Эти не вооружены, – поясняла Мария. – Самое сложное для нас – проникновение.

– Окна? – Подполковник всегда, когда разговор касается дела, немногословен.

– Окна без решеток. Но начинаются на фасаде с третьего этажа, а с остальных сторон со второго. Третий – это очень высоко. А подойти с лестницей – значит сразу показать себя и дать время защитникам подготовиться. Не успеешь забраться, как пристрелят. Есть еще одно окно на первом этаже, но оно выходит на сам шлюз. Туда не подобраться. Со стороны водохранилища – на втором. Тоже нет подхода. Там даже нет льда. Сильное течение. С правого от фасада бока два окна. Но перед ними двухметровый рукав. Как ров перед крепостью. Итак, ваши предложения?

– В каком звании господин Шпинько? – поинтересовался я, не глядя на наемника.

– Был капитаном...

Правильно. Он и сегодня утром был в форме капитана. Большего не заслужил.

– Докладывай, капитан, свои соображения.

– А что тут докладывать... – Капитан смеется, но по голосу чувствую, что он обиделся на меня. Не любит парень, когда отказываются ему руку пожать. – Подъехали, жахнули из «мухи» в дверь, сразу же во вторую. В первую комнату пару гранат. И вваливаешься следом.

– А если двери поставили все же сейфовые?

– Подъедем, посмотрим...

– Много ты увидишь. Для сейфовой двери ставится отдельный каркас. Он может быть поставлен в тамбуре за простой передней дверью, чтобы не нарушать кладку. Пробьешь из «мухи» фанеру и застрянешь до тех пор, пока ОМОН не подъедет.

– Кумулятивной гранатой стрелять, – капитан настаивает на своем.

Можно было бы и согласиться с ним, если бы знать точно, что там стоит сейфовая дверь. И сразу обречь все усилия Гавроша на провал. А если сейфовую дверь не поставили? Это значит – своим согласием я приговорил бы постового мента на шлюзе. Потому что если его не уложат через дверь выстрелы гранатомета, то уложат потом гранаты, которые Шпинько собрался бросать для расчистки прохода.