Чтение онлайн

– Нет! Хватит, все нормально!

Он схватил молодого здоровой рукой за плечо и потащил за собой. Через минуту они скрылись.

Джексон презрительно сплюнул.

– Хулиганье! Ни на что не годятся.

Вильерс не ответил. Он уже шел к дороге, мрачно опустив голову.

Квартира ну улице Виктора Гюго была большая и просторная. Высокие потолки, большие окна. Мебель простая, но очень оригинальная, светло-зеленые шторы, несколько картин импрессионистов на белых стенах.

Монтера погрузился в огромную малахитовую ванну, утопленную в пол. Габриель вышла из кухни, совершенно обнаженная, держа поднос с двумя чашками чая. Она подала ему одну чашку и тоже спустилась в ванну.

– За нас! – сказал он, подняв чашку.

– За нас.

В этот момент она была готова забыть ужасную ситуацию, в которой оказалась, она могла думать только о настоящем и наслаждаться близостью с любимым человеком.

Рауль удобно привалился к стенке ванны и сделал несколько глотков чая.

– Тебе не кажется, что все это уже было с нами когда-то?

Она нахмурилась и провела пальцем по полузажившему рубцу длиной шесть или семь дюймов на его плече.

– Откуда это?

– Осколок снаряда. В тот день мне просто повезло.

Ей пришлось притвориться, что она ничего не знает.

– Так ты летаешь? Летаешь на Фолкленды?

– Мальвины, – поправил он. – Никогда не забывай об этом. Да, я летаю на штурмовиках «Скайхок». Он называется «Габриель», и его каждый день показывают по телевизору в «Новостях», даже по несколько раз.

– Ты шутишь?

– Ничуть. Твое имя написано на борту большими красивыми буквами, как раз под кабиной. Так что ты все время со мной, когда я летаю в залив Сан-Карлос, любовь моя.

Она вспомнила, как однажды в магазине «Харродз» видела по телевизору бой в заливе Сан-Карлос, вспомнила голос комментатора, звуки взрывов и горящий самолет.

– Да, – грустно продолжал он, – кто бы мог подумать, что я стану звездой телеэкрана в таком возрасте!

– В твоем возрасте летать на реактивном самолете просто глупо! – Она нежно погладила его по щеке. – Там очень опасно, Рауль?

Его глаза наполнились болью воспоминаний.

– Когда я улетел из Рио-Гальегоса, мы потеряли почти половину наших летчиков. Молодые, здоровые ребята, Габриель! Им бы еще жить да жить!

Она инстинктивно почувствовала его боль.

– Расскажи мне все, Рауль. Тебе станет легче. Поделись со мной всем, что тебя тревожит.

Он крепко сжал ее руки в своих ладонях и заглянул ей в глаза.

– Помнишь, я рассказывал тебе о своем дяде, который стал тореро?

– Помню.

– Перед выходом на арену он всегда молился Деве Марии, чтобы она уберегла его от смерти. За последние несколько недель я много раз летал прямо в пасть к смерти.

– Но зачем, Рауль? Почему?

– Потому что это моя работа. Я летчик. И у меня нет выбора, Такой уж я есть. Я не могу сидеть за столом где-нибудь в штабе, когда гибнут молодые ребята. Я должен быть с ними. Знаешь, как мы называем залив Сан-Карлос? Долина смерти.

Его взгляд стал жестким, кожа на скулах натянулась.

– На корриде есть красная дверь, которая ведет на арену. Через эту дверь выпускают быков. Она называется Воротами страха. В эти ворота входит смерть – черный зверь, который хочет тебя убить. Когда я летаю в Сан-Карлос, единственное, что держит ту дверь закрытой, – ты. Однажды моя машина была так повреждена, что уже не слушалась управления. Я приготовился катапультироваться, как почувствовал запах твоих духов «Опиум», клянусь тебе. Как будто ты была рядом со мной.

– И что потом?

Он улыбнулся, напряжение ушло.

– Ты же видишь, я – здесь. Мне нужно повесить твою фотографию в кабине и написать: «Я – Габриель. Лети на мне». Ты подаришь мне свою фотографию? Я возьму ее с собой.

– Ты хочешь сказать, что вернешься и опять начнешь летать?

Он пожал плечами.

– Я здесь всего на несколько дней. Не знаю, что будет, когда вернусь.

– А что ты делаешь здесь?

– Прилетел по заданию нашего правительства. – В сущности, он говорил правду. – Эмбарго на поставки оружия, которое установили французы, вызвало у нас некоторые проблемы. Ну, хватит об этом. Лучше расскажи, чем ты занимаешься?

– Я сейчас работаю для «Пари матч».

– А твой почтенный отец снабжает тебя всем необходимым для жизни?

– Конечно.

– Я так и думал. На одной стене – Дега, на другой – Моне.

Она придвинулась к нему и поцеловала в губы, просунув язык ему в рот.

– Я совсем забыла, какой ты роскошный!

– Опять это слово! – усмехнулся он. – Неужели ты ни о чем другом думать не можешь?

– Сейчас – нет. А потом – посмотрим.

Позже, когда они лежали в постели, она приподнялась на локте и посмотрела ему в лицо. Рауль спал.

Шторы были задернуты, и в комнате царил полумрак. Вдруг он широко раскрыл глаза и сел. На лбу появились капли холодного пота.

Габриель уложила его обратно на подушки, вытерла ему лоб и ласково поцеловала, как ребенка.

– Все хорошо. Я здесь.

Он слабо улыбнулся.

– Мне опять приснился тот же сон. Он часто снится. Помнишь, я говорил тебе в Лондоне?

– Сон про орла?

– Да. Он падает прямо на меня, кажется, его когти сейчас вонзятся в мое тело.

– А ты вспомни, что я тебе тогда сказала. Опусти закрылки. Орлы тоже иногда промахиваются.

Он притянул ее к себе и поцеловал в шею.

– Как хорошо ты пахнешь! Таким женским теплом... Наверное, я говорю глупости. Иногда я не знаю, как себя держать с женщинами.

– Я объясню тебе, как себя держать. – Она тесно прижалась к нему. – Я – Габриель, лети на мне!

Когда она проснулась, его не было. Она почему-то испугалась. Сев в постели, она посмотрела на часы. Четыре. И тут он вошел, в старом спортивном костюме, с газетой в руке.

– Я нашел это в твоем почтовом ящике.