Чтение онлайн

Она даже не повернулась.

— Да, Артём. Потому что код у меня.

— А если тебя снимут?

— Тогда ты будешь злиться немного позже. Держи мост.

И рванула к тумбе управления.

Я хотел спорить. Не успел. Сверху с моста дали длинную. Бетон крошкой брызнул мне в щёку. Пришлось просто работать дальше.

— Все на баржу! — рявкнул Ильич. — Раненых и стариков внутрь! Остальные прикрывают!

Мы с Лизой и отцом почти вбросили мать на палубу. Савина уложили у рубки. Клим шипел сквозь зубы, но полз сам. Молодец. Держится.

Гера втолкнул Коршунова на борт и тут же дёрнул его за ворот вниз.

— Лежать. Я сегодня нервный.

— Ты всегда нервный, — прохрипел Коршунов.

— А сегодня у меня повод официальный.

Сверху снова ударили.

Один из местных, Федя, не успел присесть. Его дёрнуло назад, и он рухнул на настил как-то очень просто. Без красивого кино. Просто человек шёл — и уже лежит.

Ильич встал над ним, глянул одну секунду и крикнул:

— Дальше! Не тормозить! Федя, прости, брат.

И всё. Побежал дальше.

Вот это и есть правда про такие моменты. Потом поплачешь. Если доживёшь.

Анна уже стояла у тумбы управления. Открыла крышку, сунула внутрь какой-то ключ и заорала:

— Мне нужен ток! Главная линия мёртвая!

Голос внутри сразу дал:

Питание на тумбе отсутствует.

Резервная подача возможна через кабель на нижнем коробе.

— Снизу короб! — крикнул я. — Резерв там!

— Какой именно?!

— Нижний справа!

Она рухнула на колено, сорвала крышку и полезла рукой в грязь кабелей.

Катер был уже рядом.

Турель дёрнулась в нашу сторону.

— Ложись! — заорал Борисыч.

Очередь прошла по борту баржи. Металл завыл. Щепки, ржа, клочья краски. Мать зажмурилась. Лиза легла поперёк неё, закрывая собой. У меня внутри всё перевернулось на секунду.

Я увидел красное.

Не красиво. Не пафосно. Просто красное.

Голос внутри сказал:

На катере открыта верхняя линия охлаждения двигателя.

Уязвимость — кратковременная.

— Гера! — рявкнул я. — Катер! Верхний короб у мотора! Видишь?

— Чего?!

— Чёрная линия под турелью! Бей туда!

— Так бы сразу!

Он выкатился из-за кнехта, поймал угол, выстрелил раз. Мимо. Второй. Тоже мимо, но близко. Третий вошёл точно в тёмный короб под турелью.

Катер сразу окутался белым паром. Турель дёрнулась вверх. Очередь ушла в небо.

— Попал! — заорал Гера с таким счастьем, будто ему выдали медаль.

— Не ори, ещё живой! — крикнула Вера.

Катер и правда ещё шёл. Но уже криво.

Сверху с моста кто-то заорал:

— Не дать им уйти! Жмите правый борт!

И вот тут по нам пошли уже не просто стрелки. Там наверху высадилась ещё одна группа. По шагам слышно было. Тяжёлые, быстрые, с щитами.

— Анна! — крикнул я. — Долго ещё?

— Почти! Не мешай!

— Я и не мешаю!

— Ты существуешь рядом. Этого уже достаточно!

Нормально. Значит, живая.

Отец, который всё это время лежал за бортовым коробом и дышал тяжело, вдруг поднял голову.

— На корме! — сказал он. — Там аварийный сброс троса! Если замок не снимется, рубите швартов!

— Чем? — крикнула Лиза.

— Да чем угодно! Там старая ручная пила висела!

Гера уже рванул на корму.

— Если я там сейчас ещё и пилить начну, вы вообще мне памятник поставите!

— Поставим! — крикнул я. — Потом!

Мать с палубы устало сказала:

— Не врите человеку.

— Мам, — выдохнула Лиза, — ну ты можешь хоть тут помолчать чуть-чуть?

— Не могу. Мне страшно.

Лиза замерла.

Потом просто накрыла её руку своей.

— Мне тоже, — сказала она тихо.

И вот после этой фразы всё стало каким-то очень ясным.

Не “спасаем мир”.

Не “ломаем систему”.

Просто страшно.

И всё равно двигаемся.

Анна вдруг рявкнула:

— Есть! Отходите от борта!

Причальный фиксатор щёлкнул так громко, будто кто-то сломал огромную челюсть. Стальная лапа дрогнула и пошла вверх.

— Трос! — крикнул Гера с кормы. — Сука, трос ещё держит!

— Режь!

— Я и режу!

Я дал очередь по мосту, чтобы пригнуть щитников. Вера работала по ним же, коротко и зло. Борисыч бил по колёсам машины, чтобы не дали красивый прострел в борт.

Голос внутри отозвался:

Катер возобновляет ход.

До сближения — пятнадцать секунд.

— Он снова идёт! — крикнул я.

— Да вижу я! — огрызнулся Борисыч.

Анна влетела на палубу, схватила лежащего Савина за ворот и потащила глубже под рубку. Я на секунду увидел у неё на боку мокрое пятно.

Не кровь с рукава.

Новая.

— Тебя задело? — крикнул я.

— Потом! — отрезала она. — Живой пока! Работай!

Катер уже дошёл почти до нашей кормы. На носу поднялся стрелок.

И вот тут сзади раздался дикий счастливый вопль Геры:

— Отходи, железка старая!

Я обернулся.

Этот псих не просто резал трос. Он умудрился завести аварийный буксирный лебёдочный барабан вручную. Трос пошёл рывком. Баржу дёрнуло в сторону. Сильно. Почти с хрустом по шпангоуту.