Оператор
Шрифт:
— А она у тебя всегда так бодро отправляет в смерть? — спросила Лена.
— Почти.
— Полезная штука.
Анна уже листала планшет.
— Романов наверху?
— Пока нет, — сказала Лена. — Но его закрытый канал открыт на шестом. Там сидит дежурная группа и эфирники. Если им сейчас дадут команду, они закроют общий вещательный контур от нас намертво.
— Сколько у нас времени? — спросила Вера.
Лена глянула на экран.
— До тех пор, пока первый патруль не дойдёт до второго этажа. Три минуты. Потом ещё сколько-то на драку. То есть мало. Очень мало.
— Нормально, — сказал Борисыч. — Мы любим мало.
— А я нет, — ответила она. — Но вас почему-то никто не спросил.
Я сел к ядру.
В комнате сразу стало тише. Не снаружи. У меня в голове.
Голос внутри стал ближе.
Готовность подтверждена.
Прямой вход в архивный контур возможен.
Побочные эффекты вероятны.
— Какие ещё побочные?
Переизбыток данных.
Чужие следы.
Возможный контакт с удалёнными сеансами.
— Очень обнадёживает.
Лена наклонилась ко мне.
— Слушай внимательно. Не лезь сразу в глубину. Возьми три вещи. Первое — зеркала посмертных прикрытий. Второе — подтверждение проекта “Наследник”. Третье — прямую связку приказов от Романова к Красному Берегу. Если это вытащишь, дальше уже можно город рвать.
— Понял.
— И если увидишь красный коридор с маркировкой “чистка” — не суйся.
— Почему?
— Потому что оттуда половина людей выходит уже не своими. В лучшем случае.
— Прекрасно.
Я положил руки на кольцо ядра.
И провалился.
На этот раз без раскачки. Сразу.
Архив башни оказался не похож на то, что я уже видел раньше. Не узлы, не поле, не контуры пояса. Тут было как в старой библиотеке, которую кто-то засунул внутрь машины. Ряды ячеек. Световые нити. Тонкие дорожки данных. И слой грязи сверху. Не настоящей грязи. Ложных перезаписей, дырок, подменённых меток.
Голос внутри говорил спокойно:
Обнаружены зеркала.
Обнаружены подмены.
Внешний оператор пытался зачистить массивы недавно.
— Романов?
Подтверждение вероятно.
Я пошёл к посмертным прикрытиям.
Они лежали плотным пакетом. Не десятки. Сотни. Люди, которых списали в мёртвые, а потом утащили в закрытые сектора, узлы, техпроекты и опытные контуры. Семьи. Служилые. Инженеры. Техники. Связисты.
Мне стало холодно.
— Их тут… до хрена, — сказал я вслух.
— Что там? — донёсся голос Лены откуда-то издалека.
— Списки. Большие. Очень.
Голос внутри продолжил:
Рекомендую выгрузку полного массива.
Ценность высокая.
— Беру.
Я дёрнул зеркало на себя. Оно вышло тяжело, как мокрая сеть. Потом всплыл второй слой — проект “Наследник”.
Там уже шли сухие строки, отчёты и схемы.
Цель: создание управляемых операторов на основе родственных линий.
Метод: закрепление носителей первой волны, использование потомков для мягкого сопряжения.
Статус: частично успешен.
Я стиснул зубы.
— Суки.
— Да, — спокойно сказала Лена. Похоже, я опять говорил вслух. — Только не отвлекайся.
Следом пошли приказы.
Вот тут стало весело по-настоящему.
Не красивые общие фразы. Не мутные подписи. Прямые распоряжения.
Красный Берег — закрыть.
Семнадцатый узел — тест допустить.
Внешний реестр — посмертное прикрытие активировать заранее.
Нулевой пояс — контроль усилить.
Носителя Артёма Крайнова — после стабилизации перевести на объект Н-0.
И дальше.
Отправитель: генерал Романов.
Подтверждено личным каналом.
— Есть, — выдохнул я. — Есть, сука.
Голос внутри вдруг стал жёстче.
Внимание.
Обнаружен активный удалённый сеанс.
Кто-то вошёл в верхний контур одновременно с вами.
— Кто?
Неопределённо.
Уровень доступа высокий.
Я не успел спросить ещё.
По архиву прошёл чужой холод.
Как будто по воде провели ножом.
Потом голос.
Спокойный. Ухоженный. Очень знакомый.
— Артём Крайнов. Всё-таки добрался.
Я замер.
Романов.
Прямо через контур. Без экрана. Без охраны. Без своей генеральской рожи. Только голос и холод.
— Ты долго прятался, — сказал я.
— А ты, наоборот, слишком быстро вылез в свет.
— Тебе не понравилось?
— Мне не понравилось, что ты начал ломать работающую систему, не понимая цены.
— Цена? Это ты мне будешь про цену рассказывать? После моих родителей? После всех этих списков?
Он помолчал. Потом сказал ровно:
— Да. Потому что ты видишь только мясо рядом с собой. А я вижу город целиком.