Чтение онлайн

Фокусник пошарил у себя в чемодане и извлек оттуда черноволосую женщину с фиалковыми глазами, в платье от Пьяге и с сумочкой от Вуттона. Она подмигнула Мишкину и сказала:

– Я только разок попробую!

– Она каждый раз так говорит, – сказал фокусник. – Она не понимает, что кто раз попробует, тот будет делать это всегда.

Через много лет молодая женщина рассказывала своей подруге:

– Я тогда была такой дурочкой! Ты представляешь – я даже позволяла одному чокнутому фокуснику распиливать меня пополам! Что ты на это скажешь?

Фокусник вытащил из чемодана портативную циркулярную пилу и попробовал включить ее. Пила не включилась. Тогда он достал штепсельную розетку и включил пилу. Пила заработала.

– Это был один из этих долбаных номеров, который показывают между выступлениями звезд? – спросила подруга.

– Вот именно, чтоб ему лопнуть! Этот тип, фокусник, Великий Дермос или Термос – их сам черт не разберет, – постоянно ездил на гастроли. Он был таким же придурком, как братья Мейо. Ему даже в голову не приходило схалтурить. Потому я к нему и привязалась. Но он был настоящий шизик!

Фокусник извлек из чемодана бригаду из четырех хирургов и анестезиолога – все в халатах и масках. Потом он достал несколько подносов с хирургическими инструментами, емкости со средствами для анестезии и операционный стол с лампами и дренажным устройством.

Темноволосая молодая леди легла на операционный стол. Она была очень красивой и очень храброй. Да, ради таких моментов стоит быть распиленной пополам!

Фокусник включил пилу и приблизился к женщине.

В это мгновение из чемодана вышел человек – лысый, толстый, лет пятидесяти. Если бы не этот неожиданный способ появления, на него бы никто и внимания не обратил. Дрожащим голосом новоприбывший громко произнес:

– Во имя человечности и здравого смысла я выступаю против этого брака!

– Сейчас не ваш выход! – зашипел на него фокусник.

Человек извинился и нырнул назад в чемодан.

Орфей со своей лирой создавал песни; Ронсар со своей пилой создавал разрезы. Он медленно (из садистских наклонностей, что ли?) опускал вращающееся лезвие пилы, пока оно не зависло прямо над диафрагмой девушки, которая была готова попробовать. Девушка сказала:

– Приятель, на этот раз я себя действительно неважно чувствую!

Анестезиолог сделал ей укол «будь-спок». Хирурги потерли руками в резиновых перчатках.

Разрез пошел! Фокусник опустил пилу, сделал пробный надрез поперек грудины, громко скрипнул зубами и приступил к работе.

Пила вгрызлась глубже. Кровь хлынула, как вода из очумевшего шланга. По крутой дуге взлетали в воздух кровавые сгустки. Хирурги засуетились. Они принялись скреплять разрезанную плоть скобами, губками смывать кровь и зашивать разрез.

– Потрясный фокус! – признал робот.

– А мне почему-то не нравится, – сказал Мишкин.

Пила добралась до крупных вен и артерий. Хирурги, работавшие с четкостью превосходной балетной труппы, шили и штопали не покладая рук. Леди охнула, и анестезиолог тут же ввел ей еще пять кубиков «будь-спока» и добавил для комплекта немного «баю-бай».

Тем временем желудок был распилен, а зетем склеен специальным скотчем для тела производства фирмы «Бранд».

– Я успею скрепить этот диск? – спросил один из хирургов.

– Приклейте его эссенцией, – посоветовал доктор Зорба.

Позвоночник был разрезан и скреплен двумя пластиковыми прокладками и полупинтой клея «Элмер». Фокусник увлекся и начал было пилить стол. Анестезиолог вытащил из чемодана плотника, который тут же исправил нанесенные оборудованию повреждения. Молодая леди мужественно улыбнулась. Фокусник, выключив пилу, поклонился Мишкину и роботу.

– Для следующей иллюзии, – начал было фокусник, – которую я создам у вас на глазах, я...

Он запнулся. Все услышали гудок паровоза. Вскоре показался и сам поезд – паровоз и три вагона.

– Прошу прощения за то, что я не закончил представление, – сказал фокусник, делая шаг в сторону первого вагона. – Такова уж судьба. Всегда что-нибудь да произойдет.

– Ваш билет, – попросил кондуктор.

Фокусник извлек билет из шляпы. Поезд медленно тронулся.

– Как вам понравилось представление? – крикнул Ронсар.

– Великолепно! – крикнул в ответ Мишкин.

– О, это еще не все! Посмотрю, что вы скажете, когда досмотрите его до конца.

– А когда это будет?

– Это происходит сейчас!

– Что происходит сейчас? – не понял Мишкин. – Кто вы такой?

Но поезд отошел слишком далеко, и Мишкин не расслышал ответа Ронсара, если, конечно, тот вообще потрудился ответить.

Мишкин с роботом подождали, пока поезд скроется из виду. Потом Мишкин сказал:

– Все это представление вызывает у меня какие-то странные ощущения.

– Зеркала, – откликнулся робот. – Много говорильни и дешевые сценические эффекты.

Они стояли под небом, отражающим землю, отражающую небо, и спорили о зеркалах и сценических эффектах.

Наш знакомый робот не всегда был таким, как сейчас. Когда-то и он изведал великолепие юности. Он тоже бродил среди лавровых деревьев под небом с глазами ивы. Он тоже плакал в уголках, боролся за любовь и завоевывал ответное чувство. Дитя Гефеста, сын природы, он не желал отвечать за программистский подход, считающий тождественность простым подобием.

Можно сказать, что робот – это сумма взаимоотношений плюс восемьдесят восемь фунтов металла и пластика.