Орфей спускается в ад, Уильямс Теннесси

Орфей спускается в ад

на обложку

Уильямс Теннесси

Шрифт:

БЬЮЛА. Еще бы! Кому вы там нужны! Вы только отравляете людям жизнь! Ханжа по призванию.

ВИ. Я пытаюсь исправить людские нравы. А вы, с вашими пьяными оргиями, сеете безнравственность! Я ухожу от вас! Ухожу! Я иду наверх. (Поспешно поднимается по лестнице.)

БЬЮЛА. Как я рада, что высказала ей все, что думаю. Просто с души воротит от этакого лицемерия! Поставим все в холодильник, чтоб не испортилось, и уйдем! Никогда еще не чувствовала такого омерзения!

ДОЛЛИ. О боже милосердный! (Кричит наверх.) Коротышка! (Взяв тарелки с ужином, несет их к холодильнику.)

СЕСТРИЦА. Как они обе вульгарны!

ЕВА. Родители Долли из Блу-Маунтин. Простые голодранцы. Лолли Такер рассказывала мне про отца Долли — сидит на крыльце, разувшись, и хлещет пиво прямо из ведра… Захватим эти цветы, Сестрица, украсим алтарь.

СЕСТРИЦА. Да, а в приходской книге отметим, что это дар Джейба.

ЕВА. И бутерброды с маслинами тоже возьмем. Пригодятся для чаепития у служки епископа.

Долли и Бьюла проходят через магазин.

ДОЛЛИ. Теперь в самый раз собраться своей компанией.

БЬЮЛА(кричит). Песик!

ДОЛЛИ. Коротыш!

Обе быстро выходят.

СЕСТРИЦА. Сидит на крыльце босиком?

ЕВА. И пьет пиво прямо из ведра!

Берут свои зонтики и прочие вещи и выходят. По лестнице спускаются мужчины.

ШЕРИФ ТОЛБЕТ. Похоже, что Джейб пойдет на удобрение еще под нынешний урожай!

КОРОТЫШ. Да он всегда выглядел так, словно одной ногой уже в могиле.

ПЕС. А сейчас и вторая вот-вот ступит туда.

Идут к выходу.

ШЕРИФ. Ви!

ВИ.(на площадке). Тише! Что за базар! Мне надо переговорить с Лейди об этом молодом человеке, но только не при Джейбе: он ведь думает, что сможет еще работать сам.

ШЕРИФ. Брось дурака валять! Идем!

ВИ. Я, пожалуй, подожду, пока он вернется…

ШЕРИФ. Стоит только забрести в город бездомному бродяге, и на тебя тут же находит дурь! Надоело до смерти!

Громкий автомобильный гудок. Ви идет вслед за мужем. Шум отъезжающих машин. Отдаленный лай собак.

Медленно меркнет свет, обозначая разрыв во времени между первой и второй картинами.

Картина вторая

Прошло два часа. Пустынный пейзаж за большим окном освещен призрачно-тусклым мерцанием луны, проглядывающей сквозь гонимые ветром облака. Доносится звонкий и чистый девичий смех — это Кэрол — и вслед за тем шум быстро отъезжающей машины.

Еще не затих вдалеке гул мотора и не умолкла кинувшаяся за машиной собака, как в лавку входит Вэл.

«О боже!» — произносит он шепотом и, подойдя к столику, стирает бумажной салфеткой следы помады с губ и лица. Берет гитару, которую оставил на прилавке. Звук шагов на лестнице. На площадке появляется Лейди. Она дрожит от холода в своем фланелевом капотике. Нетерпеливо щелкает пальцами, успокаивая дряхлую собаку Беллу, которая, прихрамывая, плетется за ней. Не замечая Вэла, присевшего в тени, на прилавке, Лейди подходит к телефону у нижних ступенек лестницы. В движениях ее отчаяние, голос хрипл и резок.

ЛЕЙДИ. Дайте аптеку!.. Знаю, что закрыта: мой магазин тоже закрыт, — это миссис Торренс, у меня муж в тяжелом состоянии, только что из больницы… да-да, неотложный вызов! Разбудите мистера Дубинского, звоните ему, пока не ответит — неотложный вызов!.. (Пауза. Бормочет чуть слышно.) Porca la miseria [3] ! Хоть бы сдохнуть скорее!.. Умереть!.. Умереть!..

ВЭЛ(тихо). Что вы, хозяйка? Зачем?

Итальянское ругательство

Она испускает сдавленный крик, оборачивается, замечает его и, не выпуская трубки, выхватывает что-то из ящика кассы.

ЛЕЙДИ. Что вам здесь нужно? Вы что, не знаете, что магазин закрыт?

ВЭЛ. Дверь была отперта, горел свет, вот я и решил вернуться, чтоб…

ЛЕЙДИ. Видите, что у меня в руке? (Поднимает над прилавком револьвер.)

ВЭЛ. Хотите пристрелить меня?

ЛЕЙДИ. Да, если не уберетесь!

ВЭЛ. Успокойтесь, Лейди, я зашел за гитарой.

ЛЕЙДИ. За гитарой?

Он приподнимает с серьезным видом гитару.

Ф-фу!..