Осколки разума

Часть первая. Одиночество.

Глава первая. Знакомство.

Никогда не любил мозгоправов. Они, словно черви, забираются в голову и вытаскивают наружу твои самые гадки и самые отвратительные воспоминания. Они копаются в них, ищут причину твоих бед. Тот гнойный нарыв, мешающий нормально жить в обществе обыкновенных «правильных» людей.

– Расскажите мне о себе. – сказал мне врач.

Я встал с дивана и прошелся по кабинету. Мой взор приковала картина неизвестного автора. Она висела прямо возле дверей кабинета.

– Что вам именно хотелось бы узнать? – спросил я, медленно подбираясь к картине.

На ней изображены три обезьяны. Первая закрывала лапами уши, вторая рот, а третья глаза.

– Абсолютно все. Начиная от вашего имени и заканчивая родом деятельности. – сказал мужчина и задумался. – К примеру, давайте начнем со знакомства.

Я продолжал рассматривать картину. Живопись никогда меня не интересовала, но это… Такие яркие краски. Истинный ценитель заметил бы, что картина написана маслом Идеальные контуры и темные цвета показывают настоящий посыл картины. Три обезьяны символизируют собой идею не деяния зла и отрешенности от лукавства, неистинного.

– Ну что ж. Давайте познакомимся. – сказал я, не отходя от полотна. – Меня зовут Евгений Молчанов

– Хорошее начало. – сказал врач, пристально на меня взглянул, а затем спросил. – Сколько вам лет?

– Всего лишь восемнадцать. – ответил я.

Отойдя от картины, я заметил статуэтка Фемиды, древней богини правосудия. Она гордо стояла на полочке и держала в руках весы. Забавно, что у психотерапевта в кабинете так много символизма.

– Хотели бы вы узнать, как меня зовут, Евгений? – поинтересовался врач.

– Если честно, не особо.

– Я вам все равно скажу. Меня зовут Павел Анатольевич. Странно что вы еще об о мне не слышали. – удивился доктор.

– Я слышал о вас. Но не самые лицеприятные вещи.

Я сел обратно на диван, удобно распластался по всей его поверхности и ушел в глубины своей памяти.

– О чем задумались? – поинтересовался доктор.

– Не понимаю зачем меня тут держат.

– Если держат, значит вы чем-то больны. – ответил врач. – Мы просто так людей здесь не держим.

– Вы можете мне рассказать, чем я болен?

– Пока еще нет. Мне нужно с вами познакомится поближе.

– Вот оно что. – задумался я. – Значит вы еще не знаете болен ли я или нет, но все равно меня держите в клетке?

– Я бы на вашем месте не называл это место клеткой. У вас замечательные комнаты, трехразовое питание и в любой моменты вы можете встретится с любым человеком, которого только захотите увидеть.

– Но я же не могу выйти отсюда.

– Да, не можете.

– Значит это клетка, Павел Анатольевич.

– Давайте сменим тему. Расскажите мне о своей семье. – врач поправил очки и закинул ногу на ногу.

– Кто вас именно интересует? – спросил я.

Видно, что доктор начал нервничать, но Павел Анатольевич не из тех, кто показывал свое состояние. Он собрался и также непринужденно продолжил разговор.

– Давайте начнем с мамы. Как ее зовут?

– Виктория Молчанова.

– Отлично. Вы мне можете рассказать о ней?

– Конечно. – ответил я и снова задумался.

Кусок за кусочком я складывал пазл у себя в голове пытаясь собрать человека, которого я знал и безмерно любил. Наконец фигура появилась в голове, и я начал говорить:

– Женщина лет сорока пяти. – я закрыл глаза пытаясь в точности описать ее. – Упругие большие губы. О таких губах все мечтают. Карие глаза, тонкий аккуратный нос. Брови средние, не толстые и не тонкие. Уши немного приплюснуты к голове. Кстати, голова у нее овальной формы, больше вытянутая. Вечно она ходила с каре и закрашивала седину каштановой краской. Худощавая, где-то метр семьдесят ростом.

– Вы так точно ее описали. – удивился доктор. – У вас хорошая память. Опишите мне ее характер.

Я снова ушел с головой в мысли. Для меня эта задача не из легких. У нее всегда был сложный характер, но как его сущность донести до врача? Я не понимал. Немного поразмыслив я решил действовать наобум.

– Она добрая, и в тоже время злая. У нее нет золотой середины. Она меня любит и в тоже время презирает.

– Как вас может презирать родная мама? – прервал меня доктор.

– Может, поверьте мне. – ответил я и продолжил свою мысль. – С ней то легко, то сложно. Ее вечно бросает из стороны в сторону, как мячик на футбольном поле. Она то ласковая, как кошка, то суровая как сторожевой пес. Часто обижалась на меня. Могла неделями ходит с надутыми губами, а бывало, что сразу прощала, хотя я был этого не достоин. Вот такая у меня мама.

– Это же не нормально. – проговорил доктор. Его очки немного съехали, и он их поправил.

– Возможно. Не могу ничего сказать по этому поводу. Для меня она навсегда останется любимой мамой и отвратительным человеком, который засунул меня сюда, в это «замечательное место».

– Что вы мне можете рассказать про отца?

– Про отца? Вы все хотите о нем знать? Мое мнение или в целом какой он человек? – поинтересовался я.

– Я бы хотел знать все. – ответил Павел Анатольевич.

Тема отцов и детей всегда стояла для меня остро, особенно после того, как любимый папаша ушел к какой-то ветреной женщине. До сих пор не знаю, как ее зовут, но всем сердцем ненавижу.

– Он у меня крепкого телосложения…

– Вы решили начать с внешности? – прервал меня врач и что-то записал в блокнот.

– Да, наверное… – сказал я. Какой-то дискомфорт появлялся от вечных вставок доктора. Он слишком часто меня перебивает. – Мне кажется, если я его опишу, ваше представления о нем будет шире. И я вас очень прошу – дайте мне договорить. Я хочу нормально закончить мысль, а вы меня очень часто перебиваете.