Чтение онлайн

Ну, а для меня эта история закончится, когда Роза и Адам Форс оставят меня в покое. Но тут, откуда ни возьмись, в памяти всплыл четвертый громила в черной маске. Да, для меня дело не закончится, пока я не узнаю, кто таится под этой маской.

Я сказал о Четвертом профессору – очень осторожно, боясь, что он не воспримет мои страхи всерьез. Однако профессор отнесся к этому вполне серьезно.

– Попробуйте ввести этого Четвертого во все уравнения и посмотрите, что выйдет в итоге, – посоветовал профессор. – Понимаете ли вы, почему Форс хотел вас убить? Понимаете ли вы, зачем кому-либо вообще на вас нападать? Подумайте.

Пожалуй, этот метод пригоден для большинства исследований: что получится, если ввести некий икс, нечто неизвестное во все, что я знаю, но недопонимаю?

Но овладеть новым методом я не успел. Пришел один из молодых сотрудников и сообщил, что на тротуаре напротив подъезда стоит Адам Форс, а с ним – какая-то худощавая женщина: очевидно, моя подружка Роза. И доктор Форс взирает на дверь с таким видом, словно собирается штурмовать Бастилию. Впрочем, молодой сотрудник был занят поисками выхода из крепости и явно наслаждался этим занятием.

– Адам знает это здание и все его входы и выходы не хуже, если не лучше любого из нас, – задумчиво сказал профессор. – Так что через черный ход выйти не удастся – Форс поставил там своего человека. Так как же нам вывести мистера Логана из лаборатории, чтобы Форс этого не заметил?

Блестящие исследователи тут же предложили несколько решений проблемы. Однако все они были связаны с необходимостью болтаться над пропастью, как Тарзан. А потому, поразмыслив, они единогласно высказались за выход, которым я в конце концов и воспользовался.

Очаровательная сотрудница, которой и принадлежала эта идея, принялась давать мне указания, достойные боевика:

– Подниметесь по лестнице. На шестом этаже, на последней площадке, будет дверь, запертая на засов. Отопрете ее и выйдете на крышу. Съедете по крыше до парапета. Проползете по краю крыши, прячась за парапетом, чтобы тот, кто караулит у черного хода, вас не увидел. Ползти надо вправо и пригибаться пониже. Тут семь домов, соединенных крышами. Ползите по крышам вдоль парапетов. В конце последнего дома будет пожарная лестница. Спуститесь по ней. Там внизу будет такой механизм, который опускает последнюю секцию пожарной лестницы, так что она достает до самой земли. Когда спуститесь, просто толкните лестницу наверх, она поднимется и защелкнется. Моя машина стоит в гараже у черного хода. Я выеду через полчаса. К тому времени вы уже должны быть внизу. Я вас подберу и поеду туда, где мы сможем встретиться с вашим шофером. Когда сядете в машину, ляжете на пол, чтобы казалось, будто в машине никого нет, кроме меня.

Все одобрительно закивали.

Мы с Лоусон-Янгом обменялись рукопожатием. Он дал мне множество телефонов, по которым его можно найти, и с усмешкой заметил, что телефон лаборатории у меня уже есть. Он надеялся, что я все же найду пропавшую кассету. Дедукция и интуиция – великая вещь!

– Тоже мне, надежда! – хмыкнул я.

Он пожал плечами:

– Больше нам надеяться не на что.

Девушка, разработавшая план моего спасения, и пара ее коллег вместе со мной поднялись на верхний этаж и отперли мне дверь на крышу. Молодые ученые ужасно веселились, однако говорили шепотом из-за стража, ожидающего у черного хода, далеко внизу.

Они помогли мне сползти вниз по покатой черепичной крыше к парапету, идущему вдоль карниза. Видя, что я благополучно достиг цели, они помахали мне ручкой и заперли дверь.

Тут выяснилась одна неприятная подробность. Я, конечно, мог бы ползти на четвереньках, но тогда меня мог заметить Норман Оспри, караулящий внизу. Моя спасительница была маленькой и хрупкой и не учла, что я-то почти в два раза крупнее ее. Парапет был не выше моего предплечья, так что мне пришлось ползти по-пластунски. К тому же выяснилось, что местами парапет обветшал и выкрошился. Так что я полз на животе, потея и дрожа, стараясь не дотрагиваться до парапета. Лететь было очень далеко.

Пока я полз, начало темнеть, что тоже не облегчило моей задачи.

Семь домов показались мне пятьюдесятью.

К тому времени, как я наконец дополз до пожарной лестницы, я начал подумывать о том, что лучше уж было бы свалиться за этот чертов парапет, чем так ползти позади него.

Ну что ж, мрачно думал я, по крайней мере, если Адам Форс хоть раз бывал на крыше лаборатории, вряд ли он может предположить, что я туда полезу.

Моя очаровательная спасительница уже ждала внизу. Она подобрала меня, все еще трясущегося от пережитого страха, и неодобрительно заметила, что я долгонько возился. Ответить я не смог – во рту пересохло. Девушка извинилась за то, что крыша была мокрая после недавнего дождя и мой костюм оказался испорчен. Я прохрипел, что это пустяки. Девушка включила фары и обогреватель, и я вскоре перестал дрожать – и от холода, и от страха.

Джим ждал в условленном месте, как всегда взбудораженный. Моя спасительница, сдав меня ему с рук на руки, призналась, что давно так не развлекалась. Денег за бензин она не взяла – однако от дружеских объятий и долгого-долгого поцелуя не отказалась.

По дороге домой я завернул к Бомбошке – надо было с ней поговорить. Я обнаружил, что ее скорбь поутихла, а память прояснилась. Когда я задавал вопросы, она отвечала. Когда я предложил программу действий, она охотно согласилась.

К тому времени, как зевающий Джим доставил меня ко мне домой, оба мы здорово устали, а ему еще было ехать несколько миль. Наиболее законопослушный из моих трех ангелов-хранителей, Джим к тому же и жил ближе всех. Джим сказал, что жена посоветовала ему предложить мне свои услуги, пока я не получу права. Меня останавливало то, во что это обойдется, его – запрет на радио и музыку в машине. Мы договорились, что подумаем и дадим друг другу знать.

Сегодня, в среду, мотоцикл Кэтрин уже стоял на своем месте, у дверей кухни. Так что Джим сразу уехал, а на кухне меня встретил теплый запах еды, воцарившийся здесь так же естественно, как и прежде, когда у меня жили другие девушки.

– Ты уж извини, – сказала она, указывая локтем на жарящуюся яичницу. – Я не знала, когда ты вернешься, а есть хотелось ужасно.

Интересно, сильно ли ей пришлось напрячься, чтобы не сказать «вернешься домой»?

Она оглядела меня с головы до ног и вопросительно приподняла брови.

– Промок малость, – объяснил я.

– Ладно, потом расскажешь.

Пока я переодевался, она пожарила вторую яичницу, и мы тихо-мирно поужинали.

Я сварил кофе нам обоим и выпил свой, любуясь ее чистым лицом и белокурыми волнистыми волосами. Интересно, а каким я выгляжу в ее глазах? Я несколько тревожился на этот счет.