Особь
Шрифт:
– Я по карте смотрел – около четырех километров до реки… Ну а сколько дальше – не знаю.
Вскоре обозначился плавный поворот. Тоннель с проложенными рельсами поворачивал вправо с небольшим подъемом, и управляться с ходовым механизмом приходилось с большей натугой. Дрезина замедлялась – сил, чтобы ритмично работать рычагом, было все меньше. Спустя несколько десятков метров Суровцев обратил внимание на небольшое боковое ответвление – видимо, вспомогательный технический тоннель.
– Там какие-то огоньки, – кивнула девушка. – Ой, что это?
И действительно: в глубине бокового ответвления светились разреженные голубоватые точки. Их было много, очень много – наверное, несколько сотен. В какой-то момент дрезина остановилась вообще, смолк ржавый кошмарный лязг, и до слуха подземных путников долетел странный звук. Звук этот, словно усиленный подземным эхом, напоминал высокочастотные радиопомехи. Омерзительное пищание, перемешанное со свистом, буквально сверлило мозг, словно ржавая бормашина – здоровый зуб. От этого всепроникающего звука хотелось бежать куда подальше, закрыв уши…
Тем временем жутковатые синие огоньки в боковом тоннеле всколыхнулись, словно светящийся планктон в ночном море. Послышался зловещий шелест, будто десятки человек одновременно принялись пилить шифер тупыми ножовками. В темноте определилось новое движение – теперь огоньки сверкали куда более энергично, постепенно приближаясь к магистральному тоннелю. Зловещее синее мерцание двигалось вроде бы хаотично, но была в этом хаосе какая-то странная и непостижимая логика…
И тут что-то верткое, стремительное и на удивление сильное бросилось из тоннеля прямо на ногу Мефодия Николаевича!
– Крыса!.. – пронзительно крикнула девушка.
К счастью, омерзительный грызун вцепился не в тело мужчины, а в высокие бахилы с мощной металлической оплеткой, прокусить которые крыса была не в силах. Короткий взмах ломика – и Rattus Pushtunus, кувыркнувшись в воздухе, с резким взвизгом ударилась о бетонную стену.
– Бежим! – крикнул Суровцев; тут, на подъеме, дрезина была совершенно бесполезной.
Они неслись по тоннелю, скользя литыми подошвами бахил по рельефным шпалам. Они даже не оборачивались: казалось, стоит остановиться и обернуться, и сотни зубастых кошмарных тварей тут же вцепятся в лица, в руки, поволокут в темный тоннель и разорвут там на части. Вскоре подъем закончился. Неожиданно потянуло свежим морозным воздухом – видимо, где-то совсем рядом была вентиляционная шахта.
И тут Лида, схватившись за сердце, прислонилась к стене.
– Не могу… иди сам… умру сейчас, у меня внутри все обрывается… – сбивчиво прошептала она.
Мефодий Николаевич остановился, резко обернулся назад…
От увиденного по коже пробежали волны озноба. Внутри словно что-то хрустнуло, и зеленоватые, словно трупные пятна закружились, заплясали перед лицом…
По тоннелю плотной серой лавой катились тысячи крыс. И хотя до них было метров тридцать, даже с этого расстояния было заметно, какой жуткой злобой сверкают их огромные глаза, подсветленные изнутри синеватым адским пламенем. Густой серый ковер неумолимо приближался, и спасения от него быть не могло.
– Мы умрем… – Девушка была на грани потери сознания.
И тут Мефодий Николаевич вспомнил про бутылки с «коктейлем Молотова», которые он предусмотрительно переложил из рюкзака в карманы теплой куртки. Миг остолбенения и полнейшей обреченности сменился робкой надеждой. Судорожно щелкая зажигалкой, он поджег фитили и бросил бутыли одну за другой в крысиную лаву…
– Бежим! – крикнул он Лиде. – Это их остановит! Нам совсем немного осталось!
Девушка, тяжело дыша и все время хватаясь за сердце, послушно поковыляла по шпалам. В этот момент сзади полыхнуло жаром, послышался истошный визг, пронзительный и страшный, и в воздухе отчетливо запахло жареным мясом…
Они не помнили, сколько бежали: минуту, час или целую вечность. Наконец, в перспективе блеснула странная конструкция из сварной арматуры, и Суровцев понял, что это лестница. Правда, непонятно было, где они теперь находятся: все еще в Южном округе или уже на той стороне реки.
– Лида… Лидочка… – Мефодий Николаевич обернулся. – Все, считай, мы пришли… Лида!
Девушка не отвечала. Усевшись на ржавый рельс, она тяжело дышала, не в силах даже поднять глаза.
Суровцев с огромным трудом подхватил ее на руки, донес до лестницы и, покачиваясь, поднял на верхнюю площадку. Наружная металлическая дверь, выводившая неизвестно куда, была заперта снаружи.
– Откройте… – шепотом прокричал мужчина и несколько раз ударил в дверь ногой.
Удивительно, но дверь открыли почти сразу. В проеме стоял вооруженный правоохранитель.
– Вы кто? – спросил он, удивленно рассматривая странных людей. – Что вы тут делаете? Как оказались?
– Мы из Южного округа, – тяжело шепнул Мефодий Николаевич и по определившемуся движению мента к автомату сразу понял, что тоннель все-таки вывел их за реку. – Обождите стрелять. Отведите нас к мэру. Он обо всем знает. Я давал ему радиограмму. Моя фамилия Суровцев, сообщите немедленно. Это очень важно…
…Спустя полтора часа, после проверок, перекрестных допросов и дотошных медицинских осмотров, Суровцев и Лида сидели в кабинете градоначальника.
– Только полное отключение Южного округа от теплоснабжения и электричества! – биолог был категоричен. – Только это. Ничего другое нас не спасает. Иначе ситуация окончательно выйдет из-под контроля.
– Но ведь там вроде бы уже обнаружили противоядие, – несмело напомнил градоначальник.
– Вот этого я и боюсь больше всего. Лучше излечивать людей холодотерапией.
– А… вы не можете ошибаться? – В голосе мэра прозвучало естественное недоверие. – Что – есть уже люди, полностью излечившиеся морозом после укусов крыс?
– Я не ошибаюсь, – Мефодий Николаевич выложил перед собеседником журнал лабораторных наблюдений и диски с видеозаписями. – Тут все очень подробно.
– И такие люди есть, – твердо молвила Лида, демонстрируя запястье с почти зажившими следами крысиных зубов. – Это я. Можете продержать меня в каком угодно карантине, а потом сколько угодно проверять…