Чтение онлайн

– Точный рецепт противоядия известен лишь мне одному. Запасов нужного мне снотворного, а также хлордиазепоксида и диазепама у нас в больнице предостаточно.

– У главврача? – уточнил коротышка.

– Точней – в его кабинете. Главврача я собственноручно зарезал, вот этим скальпелем, – прозектор продемонстрировал любимый хирургический инструмент. – Или вам этого толстого ублюдка тоже жаль?

– А когда нужное нам снотворное хлордиазепоксид и диазепам закончатся? – прикинул красавчик. – Тогда что? В Южном округе никакой фармакологической промышленности нету.

– Еще можно заказать, привезут, – отмахнулся Александр Иванович. – Главное, что за это противоядие еще не покусанные Rattus Pushtunus… да и покусанные тоже, душу дьяволу отдадут!

– Продавать им, что ли? – недоверчиво прикинул красавчик.

– Мелко мыслишь. Продавать не надо. Мы выступим в роли спасателей – будем раздавать совершенно бесплатно… Но в обмен потребуем лишь одно: признать нашу власть во всем Южном округе. В случае малейшего неповиновения мы просто перестанем снабжать таких людей спасительным антидотом.

– То есть как бы отделиться от всего мегаполиса? – удивился ассистент.

– А мы и так уже от него отделились. Точней – он от нас, – напомнил Александр Иванович очевидное. – Никто из-за реки сюда не сунется, за это я спокоен. Они там сидят и ждут, пока в блокированном районе не останется ни единого живого человека. А когда, по их расчетам, передохнут и крысы, потому что есть будет некого, тогда, может, и решат вновь заселить это проклятое место. Так вот: они будут и дальше снабжать весь Южный округ продуктами, медикаментами и вообще всем необходимым. А мы, в свою очередь, сумеем построить тут такое общество, которое нас устроит. Вам же, друзья, отводится в этом деле эдакая роль «ордена Меченосцев». Вы становитесь небожителями и ангелами, над которыми ни земные, ни небесные законы больше не властны…

Молодые люди смотрели на прозектора пристально, словно бы позабыв о присутствии друг друга. Голос Александра Ивановича звучал ровно и бесстрастно. Глаза почти не мигали, внимательно осматривая собеседников. Слова манили, завораживали, заполняя все чувства.

– Афганская крыса теперь не зло, – втолковывал патологоанатом почти ласково. – Это знак судьбы, знак могущества и неограниченной власти. И власть эта будет безграничной… Нам не придется страшиться будущего, потому что это будущее мы сами и будем создавать. Мы будем иметь все, что пожелаем. А в далекой перспективе нам будут поклоняться тысячи, десятки тысяч и даже миллионы людей. Мне нужно лишь ваше согласие. Или предложить это кому-нибудь другому?

Осень, как это часто случается, наступила неожиданно. Просто однажды утром Мефодий Николаевич взглянул в окно и заметил, что деревья полностью облетели за ночь и солнечные лучи просвечивают голые кроны насквозь. Блестящая летучая паутинка пунктиром расчеркивала желто-бурый пейзаж. Аллейки вдоль вольеров застилала шуршащая листва цвета мирового пожара.

Суровцев с треском открыл окно, подставляя лицо октябрьскому холодку. Небольшой черный паучок, воздушный путешественник на прозрачной нити, опустился на его рукав. Ученому почему-то подумалось, что даже пауки теперь вольны в своих передвижениях, а он – нет.

Вот уже целых две недели биолог почти не выходил из своего кабинета. Опыты на афганских крысах ставились со всеми возможными предосторожностями – и не только из-за смертельной опасности Rattus Pushtunus. Препарируемых крыс, по понятным причинам, нельзя было оживить, а заниматься отловом новых особей у Мефодия Николаевича не было ни желания, ни возможностей.

Опыты дали немало. Суровцев окончательно убедился, что при температуре минус пять омерзительные грызуны почти мгновенно гибнут. Холод необратимо деформировал кровеносную систему крыс: даже помещенная в тепло после холодильника, такая особь погибала менее чем через четверть часа. А главное, становилась какой-то вялой и апатичной, не проявляя никаких поползновений напасть на человека. К ужасу Лиды, ученый даже брал таких примороженных крыс за хвост, удерживая на весу, подобно безобидным лабораторным мышам; Rattus Pushtunus бессмысленно пялились на него своими огромными, почти человеческими голубыми глазами, чуть слышно попискивали, но при этом даже не дергались.

Правда, пока было неизвестно, каким образом действует холод на людей, инфицированных страшным вирусом. Вполне возможно, что жертвы укусов бесповоротно избавлялись от приобретенного вируса агрессивности. Но как знать – может быть, холод лишь удесятерял лютую злобу?!

Как бы то ни было, но о своем открытии Мефодий Николаевич тут же известил мэрию, потребовав от дежурного связиста немедленно передать сводку градоначальнику с пометкой «срочно!». Мэр связался с ученым на следующий же день: мол, все это очень интересно, но какая всем нам от этого может быть практическая польза?

– Большая! – крикнул Суровцев, силясь перекричать радиошумы. – Я бы даже сказал – огромная! Ведь скоро зима. Температура в Южном округе опустится до минус пяти как минимум. И мы вполне сможем сделать так, что теплолюбивые крысы подохнут по естественным причинам.

– Но ведь… – начал было мэр, однако Мефодий Николаевич бесцеремонно перебил его:

– Да, да, понимаю: с наступлением холодов Rattus Pushtunus наверняка будут прятаться там, где холода им не страшны: в теплотрассах, в бойлерных, котельных, подвалах домов… Мало ли в Южном округе мест, куда не проникают даже самые лютые морозы! Но если полностью отключить наш блокадный район от теплоснабжения и электричества…

Мэр пообещал подумать, но по тону этого обещания Суровцеву стало ясно: ему просто не доверяют.

И не ошибся в расчетах: во время следующего сеанса связи градоначальник сразу же взял инициативу в свои руки. В категоричной манере он сообщил, что отключение Южного округа от теплоснабжения, электричества и всего остального категорически неприемлемо.

– Пока у вас хоть обстановка более или менее стабильная, – пояснил он и тут же поправился: – То есть стабильная в рамках той внештатной ситуации, которая уже сложилась… И к которой многие уже привыкли. Продукты, медикаменты и все необходимое доставляют бесперебойно. Если же отключить тепло и электричество, ситуация может резко ухудшиться. И, боюсь, не только у вас…

Мэр явно не хотел называть вещи своими именами, однако Мефодий Николаевич безошибочно понял, что имеется в виду. Мол, в случае резкого ухудшения ситуации жителям Южного округа просто нечего будет терять. И тогда – штурм мостов через реку, массовое сумасшествие и многочисленные жертвы…

Однако Суровцев упрямо гнул свою линию.

– Я готов продемонстрировать результаты опытов где угодно, – заверил он. – Я не прошу, чтобы меня эвакуировали из Центрального зоопарка. Но если вы предоставите мне какой-нибудь способ связи, пусть даже односторонний, – я готов переслать вам и подробную видеозапись, и журнал лабораторных наблюдений. В противном случае я все равно найду способ поделиться результатами этих опытов, – вкрадчивым голосом шантажиста пообещал Мефодий Николаевич. – Но тогда вся полнота ответственности за непредпринятые меры ляжет на вас…