Остров
Шрифт:
Истопник, он же старец Анатолий продолжал принимать мирян в своей кочегарке. На этот раз к нему вошла женщина лет тридцати с изможденным лицом. На руках у нее был худой, совсем высохший мальчик лет восьми с большими печальными глазами. Женщина вошла и остановилась в дверях.
— Сядь, — кивнул истопник на чурбак, заменяющий ему стол.
Женщина покорно села, придерживая ребенка на коленях.
— Чего с ним? — спросил истопник, глядя на ребенка.
— С крыши сарая упал, сломал ногу. Теперь вот бедро гниет. Уже четыре операции делали, ничего не помогает…
Из глаз женщины потекли слезы.
— Как зовут мальца? — спросил истопник.
— Колей, — всхлипывая, ответила мать.
— Коля, Коля, — позвал истопник.
Мальчик посмотрел на старца одними глазами, не поворачивая головы.
Отец Анатолий скрылся в своей маленькой келье и через секунду вернулся с иконой Богородицы. Поставил икону на полку в кочегарке.
— Вставай, — сказал он заплаканной женщине.
Женщина поднялась, все так же держа мальчика на руках.
Истопник взял чурбак, установил его прямо перед иконой.
— Ставь его сюда, — приказал отец Анатолий, указывая на чурбак.
— Да, как же… он же и сидеть-то толком не может, — удивилась женщина.
— Ставь, ставь… Я его с другой стороны поддержу, — приказал старец.
Мать взяла Колю подмышки и поставила на чурбак, поддерживая его сзади.
— Смелее, смелее… — ободрил истопник женщину.
Отец Анатолий перехватил мальчика с другого бока и приказал:
— А теперь молись, и я молиться буду. Бог милостив, он поможет.
И он стал читать молитву:
Молитвами святых отец наших Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас. Аминь
…Пересекаемое море жезлом древле, Израиль пройде яко по пустыни, и крестообразно Яве предуготовляет стези. Сего ради поим во хвалении чудному Богу нашему, яко прославися.
Милостивее Господи, услыши молитву раб Своих, молящихся Тебе.
В день печали, нашедшая на ны, к Тебе Христе Спасе, припадающее, Твоея милости просим. Облегчи болезнь раба Твоего, изреки нам, яко сотнику: иди, се здрав есть отрок твой.
Мольбы и моления с воздыханием к Тебе вопием, Сыне Божий: помилуй нас. Воздвигни со одра лежащего, яко разслабленнаго словом: возьми одр твой, глаголя, отпущаются ти греси твои.
Слава Твоего, Христе, образа подобию поклоняющееся, верою целуем, и болящему здравия просим, подражающее кровоточивей, яже подольца риз Твоих коснуся и исцеление недуга прият.
И ныне: Пречистая Госпоже Богородице, всем известная Помощнице, не презри нас к Тебе припадающих, моли яко блага Своего Сына и Бога нашего дати здравие болящему…
Во время молитвы ножки мальчика, вдруг начали выпрямляться и наливаться силой, и хотя он еще был слаб, но мог уже стоять.
Закончив читать молитву, старец Анатолий взял с полки какую-то склянку, открыл ее, помазал, находившимся в ней, святым маслом лоб мальчика сказал матери:
— Снимай его с чурбака и веди, он своими ножками пойдет.
Женщина сняла мальчика с деревяшки и поставила на пол, и он вдруг пошел, прихрамывая и опираясь на руку матери, но все-таки пошел. Слезы потекли из глаз матери.
— Ты оставайся сегодня на ночлег в монастыре, — начал наставлять ее истопник, — а завтра мы его причастим, и он хромать больше не будет. Потом приедешь еще раз, хочешь одна, хочешь с мальчиком, привезешь мешок муки, отдашь на пекарне, скажешь: отец Анатолий прислал.
— Не могу я до завтра остаться, на работу мне надо… у меня и билет на поезд на завтра куплен, — тихо сказала женщина.
— Я чего с вами тут в игры играю?! — закричал вдруг на мать старец, — Тебе чего дороже — работа твоя или сын?!..
Тут истопника начал душить кашель, и он прервал свою гневную речь.
— Но… — стала оправдываться женщина.
— Прочь с глаз моих! — снова хрипло закричал истопник.
И женщина поспешно покинула кочегарку, вместе со своим исцелившимся сыном.
Отдышавшись, после приступа кашля, истопник унес икону «Святой Троицы» обратно в свою молельню. Вернувшись, он принялся рыться у стены кочегарки, где были сложены дрова, выбрал среди них обгоревшую головню и сунул ее подмышку. Затем взял с полки книгу в потрепанном переплете и вышел из котельной.
Настоятель монастыря Филарет вышел из помещения, где размещалась его келья, на двор монастыря и направился к котельной. Путь его пролегал мимо монастырской колокольни. Проходя мимо нее, он услышал чей-то кашель. Оглянувшись по сторонам, и никого не обнаружив, Филарет троекратно перекрестился и проследовал дальше.
Пройдя через весь монастырь, Филарет подошел к двери, ведущей в котельную. Здесь по-прежнему толпились паломники, прибывшие за помощью к старцу. Остановившись перед дверью, настоятель прочел разрешительную молитву:
— Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного тот, кто в келье…
Ответом ему была тишина. Тогда он, возвысив голос, произнес:
— Отец Анатолий, ты здесь?
Ответа снова не последовало. Филарет растерянно потоптался перед входом, оглядываясь по сторонам, на лице его отобразилась досада оттого, что ему приходится вот уже который раз заниматься бытовыми спорами между истопником и заведующим хозяйственной частью монастыря Иовом, и это отрывает его от молитв и богоугодных рассуждений. Наконец, настоятель решился, он толкнул дверь котельной и вошел внутрь. Здесь он никого не обнаружил. Филарет прислушался. Кругом царила тишина, если не считать тихого гула огня за затворами печей.