Чтение онлайн

Мамонт вдруг заметил, что Чукигек что-то говорит. И сейчас, кажется, сказал что-то нелепое.

— Ну да, — повторил Чукигек. — Умер Белоу.

— Как это умер? — "Какой дурацкий вопрос", — тут же подумал Мамонт.

— Разве ты не знал? — Чукигек ткнул пальцем вверх, там еще хрипел транзистор. — По радио вчера передавали. А у китайцев Новый Год в феврале. Четыре тысячи девятьсот хрен знает какой год…

Мамонт вытаращился в морскую даль, потом резко зажмурился, постоял, разинув рот, с закрытыми глазами. Давно уже он заметил, что люди не знают, как вести себя при встрече с чужой смертью.

"И выглядят нелепо, не зная своей роли."

— …Пожар вроде был на яхте…

"На вид черствый будто, а ведь…"

— …Один кок, говорят, спасся. Выбросило взрывом.

— Не прошел мимо чужой беды, — высказался Мамонт вслух.

— Чего?

— …Ну ладно, давай свои орехи, помогу донести.

Рыболовная сеть, натянутая между двумя столбами, — для игры в волейбол. Красный пожарный щит, неизвестно зачем появившийся здесь.

"Не иначе, для смеху поставили, дураки!.."

Дальше — барак Матюковых. Решетчатые стены из связанных между собой бамбуковых прутьев, занавешенные изнутри циновками. На террасе кто-то сидел, свесив ноги.

Под сваями, точнее это были длинные пни, оставшиеся от срубленных пальм, неподвижно лежала собака, старая черная сука.

"Подохла?" — Что-то защемило внутри. Собака вдруг зашевелилась.

"Жива, жива!" — Растеклось облегчение.

Оказалось, что на террасе сидит Демьяныч. Бризом с моря над ним колыхало гирлянду воблы, рядом на перилах сушился ветхий китель. Старик выскребывал ложкой кокос. На его узкой груди висел крест на пропотевшем шнурке, слева — татуировка, женский портрет. Заметно, что раньше кожа Демьяныча была натянута туже, сейчас лицо его прежней возлюбленной скукожило и перекосило набок. Стоя молча, с непонятным вниманием Мамонт глядел, как странно двигается разбитая когда-то и криво сросшаяся губа старика.

Не здороваясь, Демьяныч скривил и без того насупленное, сильно прокуренное, лицо:

— Помер Белов. Слыхал?

— В тридцать семь лет умирать нескромно. А ведь хороший мужик был! — традиционно начал Мамонт, глядя на трубу русской печки, торчащую из пальмовой крыши.

Демьяныч отложил скорлупу.

— Чистая мОрковь, — пробурчал он, по обыкновению странно расставляя ударения.

Вдалеке, за раскрытым окном, на белом песке шевелилось несколько белых точек — кто-то из мизантропов.

— "Один, два… Три, — сосчитал он. Вынул изо рта закушенное гусиное перо и сунул его обратно в большую бронзовую чернильницу, купленную недавно на материке, на барахолке. — Не получается из меня графомана."

Знойно бубнила муха, стукаясь о стены. На подоконнике — древняя подзорная труба, медный подсвечник, покрытый, оплывшим за ночь, свечным салом, — все с той же барахолки в Тайбее.

"Книжная пыль! — думал Мамонт, заложив руки за спину и уставившись на книжную полку. — "Записки белого партизана", — прочел он автоматически. В основном здесь как-то сами собой собрались мемуары. "Врангель в Крыму". "Казаки". Книжно-почтовый запах клея. В столбе света плавают пылинки.

"Эх, книжная пыль, книжная ты пыль! Всегда мечтал иметь свою личную библиотеку. Личную! Вот она моя индивидуальная личная жизнь. Видишь?"

"Глупая, странная, но моя!" — сказал он вслух кому-то.

Глобус. Нашел на нем свой нынешний остров, прилипший молекулой черного перца и уже обведенный кем-то чернильным кружочком. Оказалось, что он зажат в совсем тесном месте среди множества стран и множества островов. — "Прямо на каком-то перекрестке поселился," — При внимательном разглядывании выявилось странное расположение границ. Получалось, что поселок на Курилах, где он недавно жил, числился за Японией. Он позволил себе не поверить в это. Деревянные мостовые, фанерный плакат с призывом хранить деньги в сберкассе, проезжающие телеги с автомобильными шинами. Все это было отнюдь не Японией.

Мамонт захлопнул, лежащую на столе, книгу, навсегда уничтожив особо наглую муху, гулявшую по странице. В глазах остались, будто раскалившиеся на солнце, сиреневые буквы.

"Странно. Стал жить в настоящем. Даже как-то непривычно."

Он заглянул в стоящую на примусе кастрюльку с кипящей водой. — "Ах да, лапша!" — Отнимая время у безделья, приходилось заботиться о еде.

"Каждый заполняет собственную жизнь тем, что ему интересно и весело. Например, бездельем. Или вот- едой. Животное удовлетворение от жизни. Выяснилось, что бывает и такое. Когда то, что хочется оказывается на месте. Вот хочется кофе, и вдруг видишь, что кофе есть. Стоит, наготове," — Сладкий кипяток обжег гнилые обломки зубов.

Поднял подзорную трубу, удивительный прибор, каким-то образом нарушающий, заложенную внутрь его, Мамонта, естественную оптику. Появился, сидящий на берегу, Чукигек, пацан прижал к уху большую раковину, что-то слушал. Еще трое играли в карты: Пенелоп, Кент и полинезиец по имени Тамайа, здоровенный мужик лет сорока. Даже сидя, он возвышался над остальными. Тамайа когда-то пытался скупать здесь рыбу и орехи, но из-за легкомыслия быстро наделал долгов, бросил дело и осел на острове. Мамонт чуть сдвинул трубу, обзор заслонила спина полинезийца, разрисованная цветными драконами, дальше — хмурая, сосредоточенная морда Пенелопа с недавно появившейся бородой. Хотя волосы на голове у него были темные, борода получилась почему-то рыжая, даже темно-красная. Без трубы казалось, что Пенелоп держит во рту спутанный ком медной проволоки. Еще дальше — Кент, размахивающий руками, беззвучно разевающий рот. В последнее время чуваки пристрастились играть в мачжонг, неизвестно откуда они узнали об этой игре.

Вот подошел Чукигек, Пенелоп кивнул на воткнутую в песок черную бутылку рома. Чукигек отрицательно качнул головой.

"Молодец, — Мамонт почувствовал себя зрителем, внезапно, по-детски остро, захотелось в кино. — Цивилизованный кинотеатр, в цивилизованном кресле, обтянутом цивилизованным продранным кожзаменителем. Да!.."

Он попробовал представить о чем сейчас говорит Кент. Конечно, с удовольствием пользуется тем, что может ругать Тамайю последними словами. Канак ни слова не понимал из того, о чем говорили вокруг и только улыбался, скаля крупные белые зубы. Он всегда улыбался.

"Черт меня побери?.. Черт меня побери, джентльмены, но если косо смотреть на вещи… если смотреть в чужие карты, то можно получить подсвечником по башке… Прямо по черной башке. За что Кука съел, полиглот?"

За ними, у края леса, собрались обезьяны, почесываясь, наблюдали за игроками. Мамонт повернул трубу в другую сторону. Небольшое болотце, обнаружившееся после вырубки. Там бродили несколько, недавно прилетевших, цапель, выклевывали что-то в грязи. Почему-то показалось удивительным, что этот день исчезнет, и другие дни будут непохожи на него.