Чтение онлайн

— Не заговаривай мне зубы, развалина хитро. опая! — герцог в бешенстве скатился до прямых оскорблений, которые никогда не позволял высказывать равному по крови. По крови! Но не по титулу.

Старого хрыча за то, что ввязался в предыдущий заговор против отца нынешнего Правителя Гориции не лишили жизни только лишь потому, что к тому времени, как всех участников схватили, он умудрился отказаться от звания главы рода и полностью передать все полномочия старшему сыну, озабоченному шашнями и гульками семнадцатилетнему Хастушу Хаелотскому. За это ему полностью выжгли дар и на целые тридцать пять лет приставили к нему наблюдателей из Ковена, самонадеянно решив, что аристократишка сдохнет или от магического истощения, или наложит на себя руки. Однако старый аспид сидел под колодой и потихонечку, по одному человечку выбивал из когорты своих надзирателей, пока не осталось никого. Последним был Динон Вероэни. И пускай резерв его был пуст, но Дариуш Хаелотский заполнил этот внутренний сосуд единственным равнозначным по силе жизни заменителем — жаждой мести.

Шареза Офанаси просто дико выводило из себя осознание, что дряхлый, сморщенный от времени и ненависти паук словил его в паутину своих интриг, как какую-то глупую мошку, сыграв на его тщеславии и стремлении к вожделенной короне! И выбраться герцогу невредимым не оставалось возможным. Или идти до конца и быть коронованным, или Вельтланты не пожалеют и уничтожат весь его род.

— Если Ринэйрт не сдохнет сразу же после свадебного торжества, — Шарез склонился прямо к крючковатому, длинному носу Дариуша, который подергивался от сдерживаемого веселья, — Хаелотские первые сложат головы на плахе. Это я тебе обещаю, безумный старикашка!

В комнате Геомы царил просто идеальный хаос. Всё, что могло валяться не на своих местах, так и было раскидано: даже с зеркала свисали предметы дамского туалета, не предназначенные для выставления напоказ. А что говорить о выпотрошенных шкафе и комоде! Грых ногу сломит. Но, как ни странно, юная фрейлина весьма точно ориентировалась в этих завалах и не разрешала служанкам прибирать у себя, аргументируя тем, что так ей легче спрятать что-нибудь нелегальное на виду у грозной статс-фрейлины, регулярно проводящей обыски в вверенной ей стайке «змеек».

— Геша, давай собирайся шустрей! — Дульсинея подпрыгивала на одном месте от нетерпения. Отыскать свободный от одежды стул в этом беспорядке было практически невозможно. — Знаешь сколько мне стоило уговорить гвардейца провести нас к Лисе! Знаешь?!

— Дай подумать…, - Геома скептически осмотрела подругу, подмечая свежий засос на шее, тщательно, но неаккуратно запудренный, слегка перекосившуюся прическу, в которой не хватало пары шпилек, общий довольный вид «девушки из элиты»… и издевательски поцокала язычком, — пятнадцати минут? Или хватило пяти? По слухам, стражники приучены все вопросы решать по-быстрому…

Она увернулась от шлепка веером и не по-фрейлински громко расхохоталась.

— Иди ко мне, соблазнительница, прическу поправлю! — баронесса Аунтийская ухватилась за юбку Дуси и развернула ту спиной к себе. — Это тебе не по сеновалам вашим захолустным валяться. Это — Столица! А конкретнее — Королевский Двор, где каждая мелочь будет подмечена и истолкована не в твою пользу. Не вертись! Иначе приложу заклятьем, есть у меня одно, тетка научила. И, пожалуй, дам тебе шарфик, а то, вот это всё, — она пребольно тыкнула в багровеющий «пункт договора об оплате за услуги», — будет тут же известно Королевской Кобре.

— Ай, задушишь! — баронесса Дирхо недовольно подергала элегантный бантик на шее, чувствуя себя посмешищем. А этого она терпеть не могла, особенно от этой мясистой Аунтийской. Еще подругой называется! — Идем, идем скорее! Лиса недолго будет томиться без своего муженька, он с нее глаз не сводит!

— Скажи мне, Дусь, а как мы клятву верности Регине обойдем? — Геома нахмурила красивые бровки и в замешательстве постучала носочком туфельки по паркету. Ей вдруг нестерпимо захотелось почесать левую лопатку, на котором красовалась татуировка в виде змейки, обвитой вокруг лилии, нанесенная невидимыми чернилами и пока еще не закрепленная магией и кровью. — Ты же понимаешь, что служить двум Хозяйкам у нас не получится, а идти против Королевы…

— Как, как! — Дульсинея наклонилась к самому уху напарницы и зашептала свои соображения. — Если мы принесем клятву о непричинении вреда всему роду Вельтлант в лице Эйлис, а она уже вошла в их семейку, как только обменялась браслетами с Рином и провела с ним брачную ночь, то клятва верности Королеве станет… как бы это выразиться-то… вторичной. Потому что один представитель рода не может быть главнее всех его родичей… И мы сможем, в случае чего, предупредить Лису о готовящейся пакости, ведь так мы будем служить всему роду. Вот, если бы был жив архимаг Вероэни и успел бы закрепить метку Королевы силой, то Лисе мы были бы бесполезны. А так у нас есть шанс. Ковен уже проголосовал за выбранную кандидатуру, и времени до начала ритуала ровно два часа.

— А если не прокатит? — испуганно прошептала ей в ответ Геома. — А если откат от нарушения…

— Тогда остается один проверенный вариант, — чуть истерично захихикала провинциальная шулерша, — пальцы крестиком за спиной!

В спальне Их Королевских Величеств царила атмосфера паники. Дело в том, что Регина, перед лицом нового врага сняла эмбарго на выполнение супружеского долга, отменила сухой закон и, что само подозрительное, включила режим «пусика». Это значило, что Аустину уже поздно было предпринимать какие-либо попытки к бегству, поэтому он, не трепыхаясь и стараясь не подавать виду, что напуган энергичной женушкой до грыхов, обреченно кивал головой и вставлял не к месту одобрительные восклицания.

— Аусти! Как мне жи-и-ить дальш-ше! — Королева особенно едко заголосила, пришепетывая и изображая статую помирающей на лесной опушке нимфы в весьма легкомысленной «ночнушке», явно одолженной у одной из своих «змеек», по прикидкам загнанного в угол немаленького ложа монарха. Ибо Король за последние несколько лет уже успел свыкнуться с сорочками эксклюзивного производства от святых сестер из Обители непорочного зачатия по типу «сделано из мешковины с добавлением колючей проволоки». — Мой сы-ы-ы-ын! Моя кр-рови-ин-но-о-оу-у-уч-ч-чка-а-а, — голос Редж полосовал по нервам и стягивал кишки в тугой узел. — Поддался чарррам рыжей потаааскууухи! И хо-о-чет оставить нас с Горицией сиро-о-отами!

Этого Король стерпеть не мог, так как самолично приветствовал невестку и был очарован ее открытостью и неиспорченностью. Они с удовольствием проговорили положенные по этикету полчаса, обсудив цены на породистых орантийских лошадок, особенности кулачных боев северных стражей и заточку режущей кромки родовых кинжалов, которые могли, при умелом использовании, пробить даже зачарованный доспех. Если бы не Регина с ее ревностью и не толпа любопытных приближенных, то Эйлис даже готова была продемонстрировать Его Величеству свой клинок, любезно возвращенный Рином супруге после обряда и ежеутренне прикрепляемый к ножнам на бедре. Аустин бился в экстазе от выбора сына. Молча, мужественно и с внутренним чувством глубокого удовлетворения.