Отдушина
Шрифт:
– Дмитрий Павлович, а вы любите грибы собирать?
– Конечно! Как можно не любить лес и грибы? Завтра же схожу! У вас найдется корзинка?
– Вон, выбирайте, – кивнула она на висящие под потолком лукошки, – у меня, кстати, и удочка имеется. Если на рыбалку соберетесь.
– Да, Оля говорила, что у вас рыбные места. Непременно порыбачу.
Настроение Дмитрия Павловича улучшалось с каждой секундой.
– А работать, с вашего позволения, я, наверное, буду здесь, – он положил ладонь на небольшой столик, покрытый свежей скатертью и украшенный вазочкой с полевыми цветами.
– Да, я специально его сюда принесла. Оля сказала, вы пишете книгу.
– Да, пишу. Но скорее, как любитель… До настоящего писателя мне еще далековато. Хотя, уверен – такая обстановка придаст вдохновения.
Дмитрий Павлович поднял с пола принесенный чемоданчик, поставил на стол и откинул крышку. Пишущая машинка. Старенькая, с потертыми клавишами и подразбитым валиком.
– От отца осталась. Сейчас почти все на компьютерах работают, а я так, по старинке. Мне кажется, в ней есть какая-то теплота. Иногда я даже советуюсь с ней. И представьте, она мне подсказывает…
– Я тоже старые вещи не люблю выбрасывать. В хозяйстве все может пригодиться.
– У нас с вами, наверное, родственные души, – гость посмотрел Тамаре Михайловне прямо в глаза, не прекращая улыбаться.
Взгляд его был каким-то уютным, именно такое сравнение пришло в голову хозяйке. Ей показалось, что Дмитрий Павлович ее старинный друг, вернувшийся после длительной разлуки. Она почувствовала себя с ним необычайно легко. Вероятно, гость обладал какими-то гипнотическими способностями.
– Пойдемте, я покажу вам свое хозяйство.
– С удовольствием.
Они вышли во двор, Тамара Михайловна провела его по участку, похвасталась своими цветами, парником и огородом. Дмитрий Павлович искренне восхищался и говорил хозяйке витиеватые комплименты.
– У вас и коза есть? – услышав блеяние, поинтересовался он.
– Есть. Зорька.
Они завернули за угол дома, к небольшой лужайке, на которой паслась пегая коза, привязанная к столбику. Дмитрий Павлович решительно направился к Зорьке.
– Осторожно, – предупредила Тамара Михайловна, – она бодливая.
– А мы с ней ласково.
Гость осторожно положил ладонь между рогов. Потом погладил травоядное животное по голове и потрепал по шее.
– Красавица, хорошая… Прелесть.
Зорька, обычно агрессивная на чужаков, на этот раз смирно стояла и не проявляла никакой агрессии. Дмитрий Павлович и, правда, обладал гипнотическими способностями. А может, просто был хорошим человеком. Говорят, животные сразу чувствуют это.
– Кроме меня никто коз здесь не держит, – сказала Тамара Павловна, – а зря.
Хлопот с ней немного, зато молоко свое. Вы любите козье молоко?
– Обожаю. Оно очень полезное.
– Я буду вам приносить по утрам. Хотите?
– Спасибо, – еще немного потрепав козий загривок, гость вернулся на дорожку, – Тамара Михайловна, вы не стесняйтесь. Если что-то помочь по хозяйству, обращайтесь. Руки, как говорится, растут из того места.
– Да что вы… Отдыхайте. Я прекрасно справляюсь…А там у меня банька, – указала хозяйка на небольшой черный сруб, – старенькая, еще до войны построена, но очень жаркая.
– Люблю попариться. От души. Жаль, до речки далековато, а то б после парилки, да в холодную воду.
– Так у меня копанец есть. Вон, в кустах.
– Что, простите, есть?
– Копанец. Ну, пруд небольшой. Еще мать выкопала. Специально, чтоб после баньки макаться.
– Какое необычное слово. Копанец. Надо запомнить. Для книги. Я люблю такие народные слова. Если еще что-то знаете, буду рад.
– Да я сама-то городская, здесь только детство провела, да вот после маминой смерти живу. Но можно с деревенскими поговорить. Наверняка что-нибудь знают.
– А деревня большая?
– Раньше большая была. Даже Суворов здесь именье держал. А сейчас дворов десять всего, да и то одни старики. Молодежь по городам разбежалась. Иногда дачники на лето приезжают.
– Печально, – наморщил лоб Дмитрий Павлович, – теряем традиции. Я читал, за один день в России исчезают две деревни.
– Куда исчезают?
– Совсем. Старики умирают, а молодежь в города бежит. Я пока к вам ехал, сколько домов заколоченных видел. Очень грустно.
– Ой! – спохватилась Тамара Михайловна, – вы ж с дороги проголодались наверное, а я вам тут экскурсии устраиваю!
– Ничего страшного, я бутербродов перехватил.
– У меня ж борщ свежий, специально сварила. Сейчас подогрею. Вы будете борщ?
– Не откажусь. Давайте так сделаем – я на речку прогуляюсь, а вы разогревайте.
– Хорошо. Минут через десять накрою. Если купаться захотите, лучше подальше пройти, там спуск к воде получше.
– Нет, я просто так пройдусь. Подышу.
Тамара Михайловна вернулась в избу, застелила на стол свежую скатерть, поставила на плиту борщ. Украдкой, словно стесняясь, посмотрела на себя в зеркало. Неодобрительно покачала головой, отыскала на трюмо окаменевшую помаду. Подышав на нее, подкрасила губы. (Забыла, когда и пользовалась. А перед кем красоваться? Перед козой или Карабасом?) Быстро сняла платок, распустила волосы и, расчесав, заплела их в игривый хвостик. Поменяла платье на более веселое. Ну, вот, совсем другое дело. Надо было сразу так сделать. По одежке встречают.
Вернувшись с прогулки, гость заметил перемены в облике хозяйки, и еще раз уютно улыбнулся. Прежде чем сесть за стол, он достал из сумки две бутылки вина.
– Я, вообще-то, почти не пью, – похвастался Дмитрий Павлович, – это в подарок. Угощайтесь.
– Ой, да я тоже не любительница. Вот сливянки своей иногда выпью после баньки, и все. Может, хотите попробовать? Она не крепкая, градусов пятнадцать.
– Ну, если не крепкая, то не откажусь. За знакомство.
Тамара Михайловна полезла за бутылью.