Отдушина
Шрифт:
Он вышел на дорогу, прислушался. В одном из домов скрипнула дверная петля. Ага, это, кажется, у Геннадия.
Карабас был, по обыкновению, пьян. Либо с похмелья. С трудом крутил ворот колодца, чтобы добыть воды. Дмитрий Павлович помог ему. Карабас утолил жажду и привычно крякнул.
– Ген, ты не знаешь, где народ?
– Какой еще народ?
– Деревенский. Тамара, Аннушка, Василий Андреевич… Остальные. По-моему, в деревне никого нет. Может, что-то случилось?
Карабас почесал плешь и вытер руку о ватник, словно испачкавшись.
– А хрен его?… С утра все были. Я и к Ваське заходил и к Аньке. Наливали…
Погоди, точно никого нет?
– Точно.
– Епть… Как же мне завтра похмелится?
– Геннадий, как вам не совестно?… Вдруг что-то стряслось?
– Да чего тут стрясется? – надулся Карабас, – А без похмелья, разве ж, можно?
Ты же доктор, сам должен понимать.
Дмитрий Павлович неодобрительно покачал головой, затем указал на дом через дорогу.
– Может, баба Зина что-нибудь говорила?
– Зинка? – напряг мозг Гена, – дай-ка подумать. Она днем точно заходила.
Только вот вчера или сегодня? Сейчас, сейчас…
Наконец он довольно хлопнул себя по лбу.
– Точно! Сегодня! Прибегала днем. Я как раз на лавочку прилег… Перегрелся чутка.
– Так что говорила?
– Да дурость какую-то! Дескать, оборотень в деревне завелся. Бежать надо!
– Какой еще оборотень? – оторопел Дмитрий Павлович.
– Да хрен его знает?… Настоящий, якобы. Сожрать может. Зинка меня с собой звала. А куды я такой уставший побегу… Да и не боюсь я оборотней. Как щелкну, все разбегутся!
Карабас грозно махнул воображаемым хлыстом и клацнул языком.
– А они куда могли убежать?
– Да мало ли… Кто куды… Правда, Зинке верить нельзя! Она в том году тоже кипежь подняла, мол, во Мсте утопленник плавает. Даже спасателей вызывали! А оказалось, мак… манекен из райцентра приплыл, да за корягу зацепился. Бестолковая баба, одно слово. Вот и с оборотнем чего-нибудь перепутала… Откуда у нас тут оборотни? Ежели и водились, так их при советской власти всех вывели. Вместе с кулаками, хе-хе-хе… Палыч, ты мне стаканчик с утра не нальешь? Очень уж денег сегодня жаркий был. Как бы удар не заработать…
– Налью…
… На обратном пути к дому Дмитрий Павлович не встретил никого. Кроме большого рыжего кота, несущего в зубах пойманную мышку.
«…Когда обмякшее тело жертвы рухнуло на скошенную траву, он ловким движеньем острого, как скальпель когтя распорол ей живот, вырвал печень, от которой шел белый пар, и жадно, с сумасшедшим наслаждением впился в нее зубами. Печень была с признаками раннего цирроза, но это его не остановило. Проглотив теплый кусок, взвыл от восторга. Зарево горящей избы отразилось в его воспаленных глазах. Как долго он ждал этого момента. Но теперь настало его время! Сожрав все, до последнего кусочка, он сладостно зарычал и снова запустил руку в зияющую на животе рану. Как давно не лакомился свежей человеческой желчью! Разве может быть что-нибудь вкуснее?
Насладившись, он облизнул окровавленные губы, спихнул ногой мертвое тело в мутный копанец, где уже плавала обезглавленная коза.
В соседней избе зажегся свет, в окнах замелькали тени, донеслись крики «Пожар»!
Бросив возбужденный взгляд на пылающую избу, он мрачно засмеялся и вприпрыжку, словно сайгак, побежал в холодный ночной лес. В деревне еще много людей. А, значит, пир будет продолжен…
Над Мстою нависла грозовая ту…
Далее текст плохо пропечатан. Видимо, у Дмитрия Павловича была слишком старая копировальная бумага…