Чтение онлайн

Оронт сам подошел к дедушке Хору и спросил, что заставило его нарушить уединение. Ответа не расслышал никто, кроме самого хозяина. Но, судя по его глазам, услышанное не пришлось ему по душе. Глаза сузились, брови нахмурились, губы сжались.

— Ты уверен? — произнес Оронт после нескольких минут тишины, в один миг охватившей двор.

Что ответил старик, так и осталось тайной, известной только ему и его господину. Остальные видели только, как Хортомонул, после нескольких тщетных попыток, поднял клюку и указал на нее — Нанэ. А потом этой же палкой перечертил двор, будто ставил преграду.

«Она не должна войти в этот дом» — передавали из уст в уста слова старика те, кто стоял поближе. «Волчья душа» — твердили другие. Но никто не мог поручиться за их достоверность.

Вещий старик исчез так же загадочно, как и появился. А хозяин поместья остаток дня ходил хмурый, а потом и вовсе заперся в своих покоях. С того же времени другие невольники обходили Нанэ стороной. Шепотки вслед и охранные знаки, творимые как можно незаметнее, доводили ее до бешенства. И только собственное положение на грани беззакония не давало возможности расправиться со злопыхателями.

Только один раб не шарахался от нее — евнух Факим. Он ухаживал за ней, приносил еду и питье, когда она просила. Помогал одеться и развлекал беседой, если хозяин не мог прийти сам. Белобрысый и бледнокожий, с ледяной голубизной глаз невольник казался призраком, случайно посетившим этот мир.

Ребенком его привезли в эту страну с севера, где холод покрывал землю белым одеялом. Теперь Факим и сам не помнил родину. Зато не забыл, как на невольничьем рынке из него выколачивали и выжигали спесь и непокорность. Может, поэтому у Оронта не нашлось бы более послушного и смирного слуги.

На невольничьем же рынке его постигла участь многих красивых мальчиков — его оскопили, в один миг превратив в ущербное бесполое существо. Евнух, лишенный радости плотских утех, восполнил утраченное танцами. Где и кто научил его этому искусству — Факим держал в строгом секрете и даже милостивому господину не открыл бы этой тайны. Тот, кто умело владел телом, отдавая всю душу и переживания танцу, ценился среди богатых вельмож державы не меньше, чем дюжина таких наложниц, как Нанэ.

Ей нравилось смотреть, как Факим грациозно изгибался, словно шелковая лента. Он мог вовлечь в танец всё, что попадалось под руки: от платка, которым женщины покрывали головы, выходя на улицу, до кувшина для вина. При этом ни единая капля напитка не проливалась из сосуда. Больше всего Нанэ нравилось, когда евнух брал украшенное самоцветными камнями и золотыми вставками оружие, висевшее на стенах садового домика. Она тайно мечтала научиться двигаться так же плавно и красиво, но не решалась просить Факима научить ее. Хотя евнух был таким же рабом, как и она.

Нанэ рассматривала мозаику под ногами, но мысли ее сосредоточились на другом. За все время, что она жила у Оронта, он еще ни разу не воспользовался правами хозяина. Ни единой попытки, слова или намека. Но каждый раз, когда он оказывался рядом, она боялась, что всё изменится. Сердце бешено колотилось в ожидании. Вот сейчас он схватит ее за руку и притянет к себе, принуждая к поцелую, а потом… Эти мысли доводили до исступления. И если три недели назад она не нашла бы сил на сопротивление, то теперь готова была биться до последнего.

Оронт провел ладонью по ее кудрям, отвлекая от тягостных мыслей.

— Не грусти, Нанэй, — ему нравилось называть ее так. — Мое сердце сжимается, когда я вижу слезы на твоих щеках.

— Господин! — Нанэ упала ему в ноги, обнимая холодные пыльные ступни.

— Что ты? Встань немедленно! — Оронт поднял ее и прижал к груди.

— Я боюсь, что господин рано или поздно разгневается на меня и возьмет силой! — выпалила она на одном дыхании то, что мучило ее тоскливыми вечерами.

— Успокойся, Нанэй, — хозяин снова стал гладить ее по волосам. — Я мог бы сделать так уже давно, но сердце говорит мне иначе. Слушай, как оно радуется каждому твоему прикосновению. Нанэй! Твои глаза… Я видел много морей, но ни одно из них не манило меня так, как они. Я слишком стар, моя отрада, чтобы принести тебе наслаждение, но могу дать тебе нечто другое. Скоро кончится срок моего обета вдовства, и я смогу взять себе новую жену, не нарушив священных клятв. Я хочу жениться на тебе, Нанэй!

— Господин! — Нанэ прижалась к нему сильнее, слушая, как томно бьется его сердце. По щекам снова потекли слезы, только теперь от счастья.

— Я приму твою ласку, когда ты сама подаришь ее, — продолжил Оронт. — Буду ждать, сколько нужно, даже если ты никогда не возжелаешь меня.

Те, кто его знал, сейчас сурово качали бы головами. Держащий себя в строгости Оронт готов был бросить всё к ногам безродной рабыни, чтобы она взглянула на него благосклонно. Вот почему его сыновья смотрели на новую рабыню с таким презрением. Эта неизвестно откуда взявшаяся дикарка сама того не зная, метила им в мачехи.

— Господин… — Нанэ оторвалась от груди хозяина, приподнялась на носочках и поцеловала его в щеку. — Я буду верной женой, господин.

— Господин!

В сад вошел Рузаф — верный слуга и помощник Оронта. Он был младше хозяина на пятнадцать лет. Красивое мужественное лицо с прямым носом и плотными губами портил кривой шрам, разорвавший правое веко пополам и изуродовавший щеку.

Рузаф тоже был рабом, но таким невольникам иногда завидовали и свободные. Он владел собственным домом и виноградником, подаренным хозяином. Его жена и дети принадлежали только ему. К тому же Рузаф оказался в списке тех, кто по завещанию получит вольную после смерти хозяина. Уже несколько лет всеми делами поместья заправлял он, выполняя поручения господина. Сам Оронт редко покидал резные ворота двора. Некогда авантюрист и путешественник превратился в старика, нуждающегося только в бокале вина перед сном и теплом одеяле.

Нанэ боялась Рузафа. Он был похож на льва в человеческом обличье. К тому же казалось, что у него в голове все время щелкали счетные палочки. Чинный, спокойный, гордый — что никак не подобало рабу. Правда, и до мозга костей верный. Нанэ не сомневалась, что приди за господином Хозяйка судеб, Рузаф, не задумываясь, отдал бы взамен свои нити жизни.

— Что случилось? — спросил Оронт, отстранившись от Нанэ — негоже, чтобы слуги видели слабость хозяина.

— К вам посетитель — торговец Харим с невольничьего рынка. Говорит, пришел взять оплату за проданную рабыню.

Нанэ вздрогнула при упоминании этого имени.

— Вели ему подождать. Я прибуду, когда закончу все дела.

Руфаз поклонился и удалился из сада.

— Хочешь пойти со мной?

Нанэ неуверенно кивнула, продолжая рассматривать рисунок мозаики под ногами. А потом гордо тряхнула головой и посмотрела на хозяина горящими жаждой мести глазами.

— Да, господин.

— Выйдешь, когда я позову тебя, — предупредил Оронт.

Нанэ не ответила. Только прикрыла веки, повинуясь воле хозяина.