Отражение
Шрифт:
Зато теперь я видела Аркашу. Он не стал дожидаться лифта — спускался по ступенькам. Медленно, хватаясь за поручень.
— Кеша, прости! — истошно закричала я, чувствуя, как к горлу подкатился ком, а из глаз полились слезы. — Прошу, останься! Я не могу без тебя! Прости!
Он замер на мгновение, сильнее вцепился в поручень. Потом занес ногу на очередную ступеньку. Но шага не сделал. Помедлив еще немного, Кеша обернулся…
Эпилог
Если бы не исчезнувшее зеркало и не вернувшийся ко мне прежний вес — Кеша ни за что бы не поверил в то, что я без умолку рассказывала ему всю оставшуюся ночь. Только к утру, когда я от души попросила прощения и призналась во всех тяжких грехах, в том числе — убийстве Петра Ивановича и Сони, Аркаша кое-как уложил меня спать. Не рассказала я только про зазеркалье — не хотелось даже вспоминать то, что было там со мной.
Оказалось, что я жутко устала: как только Кеша затолкал меня в кровать, я тут же уснула. И на этот раз — без сновидений. Только сквозь дрему всё боялась, что когда проснусь, Аркаши рядом не окажется. Напрасно — он дождался, когда я высплюсь, и встретил меня горячим кофе и бутербродами.
— Чувствую себя Иванушкой-дурачком, — пробормотал он, протягивая мне чашку в кровать. — Но я тебе верю. И буду носить тебе передачи, только не смотрись больше в старинные зеркала.
Я клятвенно пообещала, после чего мы помирились. В понедельник на работу я шла на ватных ногах, предчувствуя встречу с Жанной Леонидовной и двумя портретами с перевязанными черными ленточками. Но там вместо разъяренной супруги Петра Ивановича, меня ждало две новости — обе хорошие. И начальник, и Соня оказались живы!
Оба лежали в больнице, но как туда попали — не помнили. Когда же исчезло зеркало, вместе с ним испарились колдовство и его последствия. Все мои жертвы быстро пошли на поправку: и мама, и Соня, и Петр Иванович, и Вероника Павловна. Последняя, кстати, жутко обрадовалась мне и Кеше, когда мы пришли ее навестить. Она решила, что сын послушался ее и нашел себе другую Вику. Еще бы! Узнать во мне, весом под центнер, ту самую тощую нахалку, что собиралась лишить их квартиры, Вероника Павловна не смогла. И к лучшему — отношения с будущей свекровью потеплели. Кеша говорил, что мама уже начала придумывать, как нас женить поскорее, и продать моё жилье. Я не стала портить Веронике Павловне планы — в конце концов, и у нее должна быть мечта. Пусть и несбыточная.
Еще одной новостью стало то, что Петр Иванович после больницы развелся с женой и стал примерным семьянином у другого очага — с Кариной. Мы с Кешей тоже счастливы. Я стараюсь бегать по утрам и поменьше смотреть телевизор, и теперь не кривлюсь, глядя в зеркало. Правда, делаю я это не часто — только по необходимости. Мне всё время кажется, что стоит зазеваться около него подольше, и оттуда вынырнет раскроенная морда толстяка из преисподней.