Чтение онлайн

Картинка перед глазами снова сменилась. Мой новый кабинет, слегка убранный после Шуриковны, но всё равно так и не обжитый. Нанэ сидела перед компьютером и пыталась состряпать в Ворде таблицу. Я оказалась у нее за спиной и наблюдала, как буквы в ячейках прыгали кто во что горазд. К тому же, судя по всему, русским языком Нанэ если и владела, то только разговорным.

В кабинет ворвалась разъяренная женщина лет сорока. Ухоженная, с модной короткой стрижкой, искусным дневным макияжем, в дорогом брючном костюме цвета морской волны и жемчужном ожерелье. Я не сразу узнала в ней новоиспеченную вдову Петра Ивановича. Мы, то есть сотрудники Олимпиуса, видели ее только один раз. То ли на пятидесятилетии шефа, то ли на одном из корпоративов по празднованию Нового года. Тогда она выглядела менее эффектно. Полная, в толстых очках и мешковатом платье. Поговаривали, что пару лет назад они с Петром Ивановичем серьезно разругались — благоверная шефа завела любовника и потребовала выделить ей деньги на собственный бизнес. Чем там у них кончилось — не знаю. Правда, со следующего месяца нам всем урезали зарплату, и шеф совершенно распоясался до женского пола. Видимо, контролировать его стало некому.

Перед глазами снова пронесся тот злополучный день, когда он попытался на меня залезть. Что бы я сделала сейчас? Да и стала бы вообще заигрывать с Петрушей? Ведь если поразмыслить, я всеми действиями давала понять, что не против интрижки. А как дошло до дела — упекла несостоявшегося любовника на тот свет… Ком снова подступил к горлу, так и распирало его сглотнуть, но я держалась.

Кстати, на вдове Петра Ивановича не оказалось ни одного намека на траур. Судя по всему, она даже не всплакнула. Зато мигом прибрала бизнес супруга к рукам.

— Да что ж ты за бестолочь такая?! — кричала она на весь коридор, нарочно стоя на пороге.

— Жанна Леонидовна, может, мои подчиненные справятся быстрее? У меня и так много работы… — начала Нанэ. Я чувствовала, как ей дико оказаться в подобной ситуации. В чужой стране, времени, должности, шкуре. Мало того, что она ничего не понимала в бухгалтерской работе, так на нее еще и орали. Гордость закипала в душе бывшей наложницы Дария, ненависть клокотала в ее груди, но она терпела. Почему? Раньше она с врагами не церемонилась.

— Твои подчиненные? — Вдова Петра Ивановича артистично выгнула брови дугой, изображая крайнее удивление. — Все вы здесь теперь — мои подчиненные. Что я скажу — то и будете делать! Чтобы вечером бумаги лежали у меня на столе! — Уже выходя из кабинета она добавила, не поворачиваясь. — Это вам не с покойным шашни крутить.

Щемящее чувство жалости закопошилось в сердце. Всё-таки, мне не раз приходилось выслушивать подобное, а для Нанэ это вовсе неслыханное обращение. Когда-то она вытерпела многое, но это было слишком давно, чтобы помнить. А здесь никто не станет церемониться. Не сумеешь зацепиться — утопят. Еще и добродушно помашут ручкой — на прощание.

Да… Нанэ с трудом сдерживала слезы. Ей бы попросить помочь девчонок из бухгалтерии, но кто согласится? По-моему, я всем успела нагадить в душу за тот срок, что поработала начальницей. С ее легкой руки, между прочим. И потом, куда же всё-таки делась колдовская сила Нанэ? Почему она не стирала в порошок всех недругов? Одного вида дэвов хватило, чтобы Жанна Леонидовна забыла про всех родственников и икала до самой смерти. Отчего же гордая и самоуверенная Нанэ терпела унижения и обиды?

— У нее больше нет моей силы, — усмехнулся Ангро-Майнью. — Но я могу дать ее тебе, если пожелаешь.

Я вспомнила, как это происходило с Нанэ. Волна отвращения подползла к горлу. Я представила, как огромная разночленная туша демона, окруженная тошнотворным амбре, наваливается на меня, раздвигает ноги… и внутренне содрогнулась. Нет уж, лучше вернуться в пустыню на всю оставшуюся вечность, чем один миг потерпеть на себе повелителя дэвов.

— С чего ты взяла, что я буду именно таким? — слащавым голосом пропел Ангро-Майнью. — Я же говорил, что могу принять любой облик. Вызывающее ужас и смятение чудовище — мое любимое амплуа, но не единственное, я могу быть очень милым…

Картинка перед глазами снова сменилась. Богато убранная комната: картины с морскими пейзажами на стенах, бархатистые золоченые шторы с кисточками, расписные ковры на полу, зеркальный потолок и огромная кровать, застеленная черным шелковым бельем. На ней копошились две обнаженные худенькие фигурки. Присмотрелась и чуть не ахнула: одна из них — я! Грациозная, раскованная, изгибающаяся в судороге наслаждения. А вторая — мужчина. Широкоплечий, мускулистый, поджарый, с отпечатком интеллигентности на лице. Он властно и вместе с тем бережно скользил руками по моему телу, прижимал к себе, целовал в самые укромные места.

Я никогда не видела его, когда существовала в Материи, но всё равно знала, кто он. Это Андрейка. Именно таким я придумала его для мамы, да что уж греха таить — и для себя тоже. Грезила о нем перед сном, вплоть до подобных постельных сцен. Вроде и сама обстановка была взята из них. В горле застрял ком, слезы так и просились наружу. Безумно тяжело оказалось признаваться самой себе в том, что мечты бессмысленны, если они никогда не станут реальностью.

«Нет, — подумала я, — даже если ты станешь таким, ты всё равно останешься чудовищем. Лживым демоном. Это твоя сущность и ни одна маска, ни один морок ее не скроют».

На душе стало невыносимо паршиво. Я питалась пустыми иллюзиями о принце, а настоящего сокровища не ценила. Он был рядом, любил, дорожил, переживал, а я его стыдилась. Сейчас бы так и врезала себе в глаз и заорала благим матом: «Дура! Чего ты выпендриваешься? Ты же и ногтя его не стоишь, а туда же!». Вот только сейчас эти рвущие сердце признания и откровения стали не нужны. Даже если я окажусь в Материи, Кеша никогда ко мне не вернется. И некого винить, кроме себя. Теперь снова захотелось забиться куда-нибудь в темный угол, закрыть голову руками и забыть всё.

— Ты всегда можешь вернуться в мои просторы, — каждое слово было наполнено ледяным крошевом. — Я помогу тебе разорвать связь с телом, и ты сможешь остаться в моих владениях навсегда. Я подарю тебе вечную безмятежность и забытье…

И правда, кому я нужна в Материи? Слова Ангро-Майнью показались настолько логичными, что чуть не всплеснула руками — как сама не додумалась до этого? А пустыня… Там не так уж и плохо. По крайней мере, если не будет памяти, то не станет и угрызений совести. Только бесконечное прозябание в просторах преисподней. Такое же бессмысленное, как и вся предыдущая жизнь.