Чтение онлайн

– Это ты стрелял, командир?

– Я стрелял. Шастает кто-то по подворотням… Какая-то нечисть.

– Нечисть? – недоверчиво проговорил Гордосевич.

Они прошли в дом. Сенина трясло и колотило. У себя в комнате он быстро содрал с себя одежду, умылся, промокнул салфеткой ссадину на скуле. Руки ходили ходуном. Гордосевич молча стоял рядом, казалось, он просто не смеет оставить командира в таком состоянии.

– Это был он? – спросил наконец боец

– Он, – кивнул Сенин. – Свиделись.

Гордосевич подхватил автомат и шагнул к двери.

– Я его догоню.

– Кончай! Всё равно не догонишь, остынь.

Он упал в кресло, пытаясь совладать со всё еще трясущимися конечностями.

– Может, выпить принести?

– Нет, – замотал головой Сенин. – Не могу. Ничего не могу. Представляешь, он такой же, как я. Совершенно такой же.

– Ну, да, похож. Я же говорил.

– Да нет, не похож. Он абсолютно такой же. Он так же двигается, так же мыслит… Всё получилось, как я и думал. Я всю дорогу шел и озирался. Только у самой двери сорвался, голову потерял, побежал – вот тут он меня и накрыл. Я ведь знал, что так и будет, и всё равно не уберегся.

– А по-моему, уберегся, – возразил Гордосевич.

– Ну, да, конечно, – согласился Сенин. – Я всё-таки был готов к удару. Видимо, дернулся в последний момент, ушел в сторону, поэтому он и не смог меня завалить с первого раза. Предупрежден – значит вооружен, помнишь?

– Помню. А что ж ты его не добил? Промахнулся, что ли?

– Я в него не стрелял. Даже не пытался.

– Как так? – искренне удивился Гордосевич. Сенин задумался. Попробуй объясни человеку, каково это – стрелять в самого себя.

– Не знаю, – сказал он. – Я просто не смог.

– Вот, значит, как, – задумчиво изрек боец. – Получается, командир, что и ты бздишь, когда страшно? Извиняюсь, конечно…

– Все бздят, когда страшно. Уж поверь. А знаешь, я понял, почему они укокошили полторы тысячи человек, а никто даже пикнуть не успел.

– И почему?

– Чтобы уничтожить врага, нужно знать его, как самого себя. А они – знали. Именно как самих себя, понимаешь?

– Кажется, да. А может, и нет. Я ведь не такой, сам знаешь.

– Вот и радуйся, Гордосевич. Твое счастье…

Ранним утром Сенина растолкал биолог. Сенин спросонья послал его к черту, но потом пришлось разлепить глаза и подняться.

Вид у Валенски был отнюдь не цветущий. Было видно что поспать ему пришлось совсем немного.

– Просыпайся же! – с отчаянием воскликнул он. – Есть проблемы.

– Проблемы? – Сенин силился стряхнуть сонливость.

– Нужно сообщать командованию. Дела плохи.

– Что сообщать?

– За ночь больным стало хуже. Несколько человек почти парализованы. Мы не можем остановить внутреннее развитие болезни.

Сон как рукой сняло.

– Я так и знал. – Сенин в сердцах стукнул кулаком по кровати. – А что с вашим лекарством?

– Мы ничего не успеваем. Я сегодня спал всего час, мы там уже валимся с ног.

Сенин встал, начал одеваться.

– Ты пойдешь со мной, – сказал он. – Они будут задавать вопросы, а я в этих делах двух слов не свяжу.

– Нет-нет, – замотал головой Валенски. Он сунул Сенину оптическую карту и отошел назад, давая понять, что умывает руки. – Там подробный отчет, все данные. Им не придется задавать вопросы.

– Подготовился, значит, – хмуро проворчал Сенин. – Выходит, все стрелы сейчас полетят в мою задницу, а ты отделался отчетом.

– При всём сочувствии, – с сожалением произнес Валенски, – общаться с начальниками сейчас выше моих сил. Я вообще-то хотел поспать хоть часок.

– Иди спи, – продолжал хмуриться Сенин. – Только слишком крепко не засыпай. Если начнут спрашивать – вызову тебя по радио.

– Ясно, – с готовностью ответил Валенски, устремляясь к двери.

– Обожди. – Сенин коротко вздохнул. – В общем, повстречались мы с братиком. Вчера, как стемнело.

– Что? – Валенски, казалось, пришел в ужас. – И как же?..

– Нормально. Обошлось. Скажем так, повезло – люди услышали.

– А эта штука… – Валенски уставился на ссадину у Сенина на скуле.

– Да-да. Именно то, что ты подумал.

– Тебе больше нельзя ходить одному. Тем более ночью. И сейчас – ты же идешь в крепость! Возьми с собой хоть кого-нибудь.

– «Кто-нибудь» не подойдет. Возьму Гордосевича – он свой. Слышь, Валенски, а я и вправду не смог его убить. На мушке держал, палец на крючке, а никак…

– Знаю, – медленно кивнул биолог, глядя в невидимую точку. – Я это уже проходил. Ты перед ним беспомощен, как отражение в зеркале. Зеркало ведь так легко разбить, и отражению останется только умереть вместе с ним.

Гордосевич, кажется, уже понял, что ему отныне придется быть телохранителем командира. Едва Сенин заглянул в его комнату, он с готовностью поднялся и спросил:

– Куда-то идем?

Всю дорогу в коммуникационный центр они прошли молча. Сенин смотрел в лица редким прохожим. Он хотел знать, как начнут себя вести люди, узнавшие, что пятна на коже оказались не безобидным лишаем, а пока неизлечимой болезнью, приводящей к параличу.

Но у людей были самые обычные лица. Похоже, поселок еще ничего не знал.

У самых дверей коммуникационного центра Сенин убавил шаг.

– Ну, ты уже всё понял? – спросил он Гордосевича.

– Про что? – не понял тот.

– Лишай не страшен ни тебе, ни мне. Он жрет только «мочалку» и ее выродков.

– Ясно, – пробормотал Гордосевич.

– А знаешь самое интересное? Это наш лишай.

– В каком смысле?

– В прямом. Это именно тот грибок, который вырастил Валенски для борьбы с «мочалкой». И не дай бог, хоть одна живая душа здесь об этом узнает…